Читать книгу - "Янтарная тюрьма Амити - Рона Аск"

перенимают элементы своих хозяев, но у твоего не огонь, а свет. Врожденный элемент — это большая редкость.

— Ничего удивительного, — попыталась оправдать нас с Котей Мэй. — Все-таки Лав у нас непростая ведьма, вот и фамильяр у нее редкий.

— Необычное тянется к необычному, — улыбнулся ей Хост.

— Что? — не расслышала его Мэй.

— Теория Сигизмонда, — пояснил он, но увидев наши не обремененные знанием лица, отмахнулся. — Впрочем, это не важно.

И вновь посерьезнел.

— Важно лишь то, что твой фамильяр словно бы… неполноценный.

— Неполноценный? — переспросила я, и в тот же миг из-за стеллажа послышался ехидный смешок.

— Оно и заметно! — вышел к нам посвежевший Лекс. — Никто в здравом уме не станет прыгать прямо в заклинание. И тебе, наглая ты морда, — покрутил он пальцем перед мордой кота, — крупно повезло, что не огреб по полной!

— Мр-мяв!

— Ыть!

Котя коснулся носом кончика его пальца, отчего Лекс, позабыв о чувстве достоинства, прыгнул за спину Мэй, которая красноречиво на него посмотрела.

— Что?

— Трус.

— Да он же неполноценный! Мало ли что…

— Сам ты неполноценный!

Лекс обиженно надулся, а я спокойно поинтересовалась у Хоста:

— Что значит «неполноценный»?

— Недоразвитый, — еще лучше пояснил тот, отчего Лекс даже хрюкнул, но быстро нацепил маску невозмутимости, когда на него покосилась Мэй.

А Хост, заметив, как хмурятся мои брови, поспешил продолжить:

— О… Обычно после заключении контракта фамильяры завершают свой цикл прогресса. Они достаточно подпитываются от своего хозяина и переживают финальную метаморфозу: получают способности или вовсе изменяют вид…

— Все это я знаю, — поторопила я, потому что, судя по выражению лица Хоста, он собирался изложить мне всю теорию обращения фамильяра.

— Ну да, конечно-конечно, — стушевался он и почесал кучерявую голову. — Я еще ни разу не встречал фамильяра с врожденным элементом и нигде не видел информацию о том, что после инициации кто-то из них продолжает развитие. Но твой будто бы не напитался полностью, из-за чего не завершил окончательный переход.

— Хочешь сказать, что Котя станет сильнее? — переглянулась со мной Мэй.

— Да… — неуверенно протянул Хост. — Если сравнивать развитие фамильяра с циклом жизни, то он у тебя на уровне подростка. Еще не повзрослел. Ну-ка, отпусти его. Хочу кое-что проверить…

— Мохнатый звез… — начал было Лекс, но, услышав последние слова Хоста, переменился в лице: — Что? Зачем? Не надо его отпускать!

Но я его проигнорировала и опустила кота на пол. Тот не раздумывая бросился к Лексу, который с воплями принялся от него улепетывать и запрыгнул на деревянный короб, где недавно сидел Хост.

— Не подходи ко мне! Не подходи! Фу! Сидеть!

— Ты бы еще на дерево от него залез, — угрюмо произнесла Мэй.

— Лекс, поколдуй немного, — приказал ему Хост.

— С дуба рухнул! Он же меня сожрет!

— Если наколдуешь — не сожрет.

— Мр-ау!

— Кыш! Кыш!

— Лекс, колдуй!

— Да чтоб вас! — выругался тот и, взмахнув ладонью, отправил по воздуху струйку золотого света.

Кот мигом потерял интерес к Лексу. Золотистая змейка отразилась в его округлившихся глазах, а уже через мгновение была поймана и втянута кошачьими ноздрями.

— Мр-раф, — довольно выдохну посоловевший кот, отчего из его рта появилось маленькое облачко из золотого дыма.

А Хост тем временем к нему приблизился и снова применил свою магию.

— Как я и думал, — резюмировал он.

— Что? Что такое? — хором поинтересовались мы с Мэй, пока Котя с очередным «мур» принялся обхаживать Лекса вокруг короба.

— Он питается, чтобы вырасти и закончить свое развитие.

Глаза Хоста восхищенно засверкали.

— Если я прав, то как только он закончит — его возможности многократно возрастут.

— Так! — раздался гневный голос Лекса. — Все! С меня хватит!

Взмахнув рукой, он призвал шарик света, который шустро пролетел перед носом планирующего прыгнуть кота и упорхнул вглубь темного помещения. Естественно, кот обрадовался. Естественно, он побежал… А злой и взъерошенный Лекс спрыгнул с короба и тряхнул рукой, в которой со вспышкой света появились перо и пергамент.

Пергамент, кстати, был красным.

— А теперь — перейдем к делу.

— Что это? — поинтересовалась Мэй.

— Договор о вступлении в наш кружок исследователей, — с широкой и немного плотоядной улыбкой ответил Лекс.

— Договор? Но… — непонимающе тряхнула она головой. — Почему он красный?

— Ну, потому что он особенный, — начал юлить Лекс, поэтому я произнесла:

— Это проклятый пергамент.

Хост тяжело вздохнул, а улыбка Лекса дрогнула, но голос остался все таким веселым:

— Совершенно верно! Молодец, Лав!

Однако в конце я все-таки ощутила долю осуждения.

— Лекс! Ты совсем рехнулся? — разозлилась Мэй, и улыбка с лица Лекса наконец-то сползла.

— А как еще ты предлагаешь мне отслеживать факт неразглашения? Не верить же только вашему честному слову.

— Но мы ведь уже тебе пообещали!

— Тогда в чем проблема? Подпишите и сдерживайте обещание. Мэй… — выдохнул он и, заметив, как она стиснула кулаки, продолжил мягким голосом: — Дело не в том, что я вам не доверяю, а в том, что мы все — втроем — тоже его подписывали. Не веришь? Взгляни сама.

Он кинул договор, который плавно проплыл прямо по воздуху и завис прямо перед Мэй, а я удивленно хмыкнула. Заклинание левитации тоже относилось к нулевому кругу, где существовали виды магии, не относящиеся к конкретным элементам, и насколько я знала — его очень сложно выучить. Все потому, что оно требовало серьезного контроля и силы воли. Не каждому дано поверить в то, что он практически одной силой мысли может сдвинуть булыжник или заставить летать пергамент.

Мэй явно не знала этой тонкости, поэтому восприняла заклинание Лекса, как что-то обычное — просто схватила пергамент и принялась его изучать. А на лице Лекса на мгновение промелькнула обида.

— Адепты⁈ — вдруг воскликнула Мэй. — Лекс, ты…

Она резко ко мне обернулась и показала договор.

— Лав, представляешь! Он поставил нас на уровень адептов!

Сначала я непонимающе нахмурилась, но потом пробежалась по строкам в договоре и почувствовала, как вытягивается мое лицо.

Лекс не солгал. В нем были все три подписи участников «кружка исследователей»: витиеватая и раскидистая Лекса, кривая и угловатая Ника, лаконичная и аккуратная Хоста. Все они торжественно подписали обещание хранить тайну метаморфных стен, но был нюанс… А точнее, иерархия: адепт, магистр и архимаг. И мы с Мэй были в области адептов, кто не мог разглашать никаких тайн «кружка», в отличие от магистра, которому доступны парочка ходов для торговли или личного уединения, или архимага с полной властью.

— Хост, а почему ты среди магистров, а не архимагов? — удивилась я.

Тот что-то нечленораздельное промычал, а Мэй воскликнула:

— И это все, что тебя волнует? Так же нечестно! Эти двое нам совсем не доверяют