Читать книгу - "Рождество наступает все раньше - Валери Блок"

Выходя на улицу утром, Винс обнаружил на входной двери очередной маленький желтый стикер, на котором значилось: «Винс, пожалуйста, позвони смотрителю насчет отопления. Барри».

В Лос-Анджелесе жизнь был так легка, Винс почти не замечал, что живет. Он проводил шестьдесят процентов времени в разъездах: Токио, Лондон – туда, где наклевывались сделки. Но здесь, в Нью-Йорке, столько неизбежных трений, что просто невозможно не вспоминать каждую минуту о том, что живешь. Мингус Ресник закрыл отделение в Лос-Анджелесе, пятерых из управления уволили, партнеры делили офисный персонал. Желудок у него был не в порядке. Мать постоянно звонила и напоминала про семейные обязанности. Он чувствовал, что, возможно, разочаровал ее. Вроде как нужно было принимать решение.

Он понимал, что надо найти собственную квартиру. Купить мебель. Но зачем заморачиваться с арендой, если на самом деле ему хватило бы комнаты размером с кладовку? Он надеялся, что, если поселится с Барри, все пойдет по-новому, но сейчас ему хотелось, чтобы Барри просто съехал. Квартира была чудесная, и он раньше никогда не жил в верхней части Вест-Энда.

Нужно сосредоточиться и разобраться со своими женщинами. Но как скажешь: «Так не может дальше продолжаться», если «так» означает – раз в месяц? Иногда, уже в постели, в самом разгаре, он вдруг забывал, где находится. Кто она? Ей нравится быстро или медленно? Он скучал по Лос-Анджелесу.

Винс прицепил на холодильник записку для Пиппы: «Дорогая Пиппа, будь ангелом, позвони, пожалуйста, смотрителю про отопление, пока цветы не вымерзли. Спасибо! Винс». Он сунул в карман записку от Барри и ушел на весь день. Барри требовал от него слишком много энергии.

Пересекая Вест-Энд, Винс снова встретил того чудовищного человека. Этот человек носил костюм и ходил с кейсом, как будто все в порядке, но, очевидно, он побывал в страшной катастрофе. Кожа у него была красная и в пятнах, большая часть уха отрезана, а на шее – длинные красные шрамы. Как может этот человек смотреть на себя в зеркало по утрам? Чем он занимается в этом костюме? Вы бы доверили свои дела тому, кто похож на Болотную Тварь?

– Ничего страшного не случится, если ты дашь мне денег! – окликнула его немытая женщина, сидевшая у стойки с украшенными елками. – Я не скажу, где взяла.

Не имело смысла притворяться, что ее там нет, поэтому он кивнул ей, не оборачиваясь; никого не хотелось обижать. Он подозвал такси.

Мингус Ресник перенес нью-йоркское бюро в старомодное здание среди магазинов дорожных сумок и технических училищ в Ист-Энде, в районе 30-х улиц. Здесь были закопченные жалюзи и черно-белый линолеум на полу. Слабый отголосок гранитных полов Всемирного финансового центра. Винс просмотрел сводки с лондонской биржи и «Прайм» и пошел на кухню вслед за своей секретаршей, Клаудией.

– Доброе утро, солнышко, что так рано проснулась? – пропел он.

– Что? – переспросила та, вроде бы возмущенно.

Клаудиа была в него влюблена. Она записывала и передавала ему сообщения от его женщин – какая бессмыслица.

Он постарался вести себя любезно.

– Твоя мама не пела тебе этой песенки? – спросил он, и она прошмыгнула мимо него. Что ей от него нужно?

Фотография отца на первой полосе «Уоллстрит джорнал». Винс разглядывал маленькие серые точки, стараясь смотреть на каждую в отдельности. Утро он провел, анализируя приток денежной наличности от продажи оборудования с получением его обратно в аренду: он занимался этим в Мехико. Позвонила Лора, чтобы он встретил ее в пятницу в Ла-Гардии.

Ему нужно было реструктурировать две сделки к понедельнику, и он не мог позволить себе очередной раз тратить выходные на Лору, из этого никогда не получалось ничего хорошего. Нужно что-то сделать. Перестать с кем-нибудь встречаться. Что-нибудь.

Билли Фридман вошел со словами:

– В 1986-м я продал голландский пенсионный фонд, которому принадлежал кондоминиум на семьсот человек, в Ньюпорт-Бич. Угадай, что было дальше?

– Это один из твоих дохлых займов, по которым никто процентов и в глаза не видел?

– Да! Это было в 1986-м! Все продумано до мелочей, не подкопаешься!

– Голландцам пришлось хуже всех, – согласился Винс.

Билли нравился галстук Винса; а что Винс думает о галстуке Билли? Билли взял в руку маленькую черную шкатулку, которую Винс одолжил у актрисы, с которой когда-то встречался. Если положить в щель монетку, выскакивает маленькая морщинистая зеленая рука и утаскивает ее. Билли уже сто раз так делал. Он положил монетку в щель и приветствовал руку радостным возгласом. Если шкатулка когда-нибудь пропадет, Винс будет знать, где ее искать.

Билли купил тренажер для гребли и хотел обсудить расписание будущих тренировок. Винс извинился и ушел в туалет, захватив с собой в «Инсайд мортгейдж ньюз». Он проводил здесь много времени, тужась своим геморроем и недоумевая, что делать дальше. Мелкая белая восьмиугольная плитка на стенах и дверь со вставкой-жалюзи придавали этим мучительным визитам сходство с французским «черным» фильмом. Он не понимал дружбы. Если дальше разговоров дело не идет, то какой толк?