Читать книгу - "Не шутите с амазонками - Мира Айрон"

— Прости, Денис, мой вопрос непозволительно бестактен, ты абсолютно прав! — она открыла двери в купе и скрылась там.

— Женя... - растерянно начал он и вдруг ужаснулся, осознав, о чём пыталась говорить Женя, и что он сейчас сморозил.

Когда Денис вернулся в купе, Женя попалась ему навстречу, она пошла умываться перед сном. Он тупо смотрел в ноутбук, даже не понимая, что там написано.

Женя вернулась, спокойно и вежливо пожелала Денису спокойной ночи, вставила наушники в уши и легла, отвернувшись к стене.

Итак, она впервые в жизни получила грандиозный щелчок по носу от представителя противоположного пола. За прошедшие два дня фраза «Впервые в жизни» стала основным лейтмотивом мыслей Жени.

Всё правильно Денис сказал. Это она привыкла вести себя, как недалёкая, избалованная мужским вниманием особа, которой стоит только знак подать, и все у её ног.

История со Стёпой-Сашей была первым звоночком, предупреждением о том, что пора начать задумываться о жизни более глубоко и серьёзно. Она зависла в восемнадцатилетнем возрасте и всё порхает, как та стрекоза, которая лето красное пропела. Скоро тридцать. Тридцать, а потом и промежуточные итоги пора будет подводить.

Всё усугубляется тем, что Денис ей нравится. Очень нравится, по-настоящему. Он вызывает в ней эмоции и чувства, которые до сих пор никто не вызывал. Вот. Она же знала, что он другой, что с его стороны не будет предсказуемых реакций. А она привычно попёрла, как бульдозер. Итог: ей объяснили, что такое чувство собственного достоинства.

А Денис не спал полночи, размышляя о том, какой он осёл. И о том, с какими словами теперь нужно подойти к Жене, чтобы не обидеть её ещё сильнее. То, что он причинил ей боль, было видно по её обычно весёлым и бойким ярко-голубым глазам. И у него всё внутри сжималось и корчилось от осознания того, что он наделал. Как можно быть таким тупым? Он настолько привык находиться в тени брата, что даже мечтать не мог о такой девушке, как Женя. Она же не просто красивая, она необыкновенная! Она излучает радость, свет, и никогда ни с кем ему не было так легко, так хорошо и тепло рядом!

Если бы он только понял сразу, что она говорит о них двоих, а не в целом о том, что он один! Он ответил, как привык, немного обороняясь.

Будь что будет, утром он поговорит с Женей! Даже если она пошлёт его потом.

Но когда он проснулся, Жени в купе не было, и её вещей тоже. Денис пошёл умываться, и увидел, что собранные вещи Жени стоят в купе проводницы, а сама Женя помогает той, потому что поезд скоро должен прибыть на конечную станцию.

Женя была весёлая, бойкая, сверкала белоснежной улыбкой, а его, Дениса, даже не заметила.

* * * * * * * *

После памятной поездки в Ижевск прошло два дня, и Людмила думала только о том, как долго она ещё сможет сохранять свою холодность и неприступность в отношениях с Сергеем.

Тот поцелуй было сложно забыть. Да что там сложно... Это было незабываемо! И горячие глаза Соколова теперь постоянно говорили ей об этом. Каждый раз, когда их взгляды встречались, она будто снова возвращалась на два дня назад.

Он, как и обещал, вёл себя сдержанно и нейтрально, но это была лишь видимость. Он сказал, что будет ждать, и ждал. Она это знала, как если бы ей кто-то говорил об этом на ухо каждую минуту.

Вот не зря она всегда опасалась и избегала его, ох, не зря! Стоило лишь дать слабину, как он отнял её покой и занял все её мысли!

Людмила привыкла быть одна и надеяться только на себя. Потом выросли девочки, стало легче, но желания устраивать личную жизнь так и не было: ни один из мужчин, которые встречались ей в жизни, не вызывал такого желания.

Не то что она идеализировала Юру... Но во всех других мужчинах ей почему-то виделись ярко только недостатки, а доверия не появилось ни к кому.

Господин Соколов, или Сергей, как теперь ей полагалось его называть после брудершафта, относился к какой-то особой, до сих пор неизученной категории мужчин. Людмила совсем не могла противостоять ему, а главное, не хотела! Она не хотела сопротивляться! Он завоёвывал её шаг за шагом, а она мечтала сдаться как можно быстрее.

Хуже нет, когда ты сам себе не союзник в борьбе, а предатель! Но Людмила когда-то поклялась, что больше не доверит свою жизнь никому, и не собиралась нарушать клятву.

После занятий она сходила на ужин и пришла в номер, где жила вдвоём со Светой. Свете было чуть больше тридцати, она приехала на учёбу из Екатеринбурга.

Они болтали ни о чём, стоя у окна, как вдруг взгляд Светы остановился на несколько мгновений, а потом она упала, как подкошенная.

Людмила очень испугалась, но не растерялась, вызвала скорую. Пока ждала, пыталась привести Свету в чувство, но безрезультатно.

Выскочила в коридор, однако дежурной по этажу не было на месте. Не раздумывая, бросилась мимо лестницы к номеру Сергея.

Оказалось, что номер у него очень маленький, но зато Сергей живёт один, без соседей.

Людмила сбивчиво объяснила ему всё, и они вдвоём заспешили в номер Людмилы и Светы. Сергей сразу повернул Свету на бок, приказал дать ему ложку и разжал зубы Светы.

Вскоре приехала скорая, Свету привели в чувства.

— Вы же наверняка знали, что вам категорически запрещено работать рядом с машинами, станками и всякого рода автоматикой? Кто вас отправил сюда на учёбу? — строго спросил у Светы Сергей, и Людмила сжала его руку, как бы умоляя быть помягче со Светой.

— Я у частника работаю, он отправил. Не работаю со станками и оборудованием, в кабинете сижу, но я самая обучаемая, и смогу потом объяснить другим, потому меня отправили, — оправдывалась Света.

Сергей вздохнул и покачал головой. Закончилась учёба Светы, потому что её забрали в стационар под наблюдение. Перед отъездом Света попросила Людмилу и Сергея позвонить её мужу и работодателю: после приступа ей было тяжело вести долгие разговоры, объяснять.

Сергей звонил по номерам телефонов, которые Света им оставила. Работодателя костерил так, что Людмила затыкала уши периодически.

— Ты почему плачешь? — спросил он, когда они просто стояли в коридоре у окна и отходили от пережитого недавно. Госпожа Касаткина плачет! У него даже под ложечкой от нежности засосало. Он разглядывал её, как диковинку. Это было