Читать книгу - "Любовь Сурового - Валерия Ангелос"

Пальцы смыкаются на моей ладони. Убрать не выходит.

Оторопело смотрю на его руку. На то, как он меня держит. А после — на лицо. Однако все по-прежнему. Глаза прикрыты. Губы сжаты.

Лицо у него каменное как и прежде.

Снова пробую убрать руку — безуспешно.

Прибор впереди как-то странно попискивает. Показатели, как будто становятся выше, хотя совсем не разбираюсь в тех цифрах, что там мелькают. Но их значения растут.

Нужно позвать врача.

Уже готова закричать, когда взгляд падает на красную кнопку. Судя по значку на ней, это как раз и есть вызов для чрезвычайных ситуаций.

Нажимаю.

В ту же секунду дверь распахивается.

Появляется врач.

— Он, — запинаюсь от волнения. — Он сжимает мою руку.

Доктор подходит ближе.

— И там на экране, — киваю в сторону прибора. — Что-то поменялось.

Правда того сигнала уже нет. Значения снова понижаются, но я стараюсь подробно описать все то, что видела совсем недавно.

Врач хмурится, изучает показания.

— Ему лучше? — спрашиваю нервно. — Или…

Вторую фразу не заканчиваю. Про вариант с «или» думать не хочется.

— Пока без изменений, — замечает врач.

— Но он же держит, — киваю на наши ладони, которые так и остаются будто спаяны воедино. — Держит меня. Наверное, он сейчас все слышит. Просто не может открыть глаза, ответить…

Осекаюсь под взглядом врача.

— Боюсь, это просто рефлекс, — говорит доктор.

А после аккуратно высвобождает мою ладонь из крупной ладони Айдарова. Поправляет подключенные к его руке датчики.

— Иногда так бывает, — прибавляет он.

Нет, нет.

Тянет поспорить.

Но мой порыв гаснет. Врачу виднее. Умом понимаю.

Вскоре доктор уже выводит меня в коридор, где почти сразу сталкиваюсь с Медведем. Тот скользит мрачным взглядом по моему лицу.

— Поехали, — говорит. — Жить теперь будешь рядом с больницей. В квартире Самира.

Иду за ним.

— Будешь каждый день приходить сюда, — продолжает Медведь и снова меня жестким взглядом полосует. — Поняла?

Согласно киваю.

— И если ему станет хуже, — он слегка прищуривается. — Лучше бы тебе делать все, чтобы он на поправку шел.

Сама понимаю.

Но как?

Сцепляю свои ладони в замок. Кожу до сих пор покалывает там, где меня касались пальцы Айдарова.

Наверное, это глупо, однако…

До сих пор кажется, что он все же почувствовал меня рядом.

10

Медведь отвозит меня на квартиру.

— Завтра утром будь готова, — чеканит мрачно, когда я переступаю порог. — Заеду за тобой в восемь.

— Хорошо.

Он кладет ключи на тумбу в коридоре и выходит, а я наконец могу хоть немного выдохнуть.

Все мысли уже о новом визите в больницу. Если это опять повторится, если Айдаров снова сожмет мою ладонь в своей, то такое уже нельзя будет назвать совпадением. Нужно проверить.

Ночь проходит почти без сна.

Утром поднимаюсь рано. Понимаю, что нужно заставить себя поесть. Нужны силы.

Иду на кухню. Вижу, что холодильник забит едой. Беру первое подвернувшееся под руку, наспех перекусываю, поглядывая на часы.

Как только часы показывают восемь, раздаётся звонок в дверь.

Открываю — Медведь.

— Едем, — заявляет он хмуро.

Разворачивается, направляясь к лифту.

Поспешно прикрываю дверь. Иду за ним.

До больницы здесь недолго пройти. Почти соседний двор. Кажется, на машине даже дольше ехать, чем пешком. Транспорта в центре много. Оживленное движение.

— Я могу так пройти, — говорю.

— Чего? — резко спрашивает Медведь.

Поворачивается и смотрит на меня с явным недовольством. Будто ему не по вкусу сам факт того, что я решилась с ним заговорить.

— Могу пешком, — прибавляю, прочистив горло.

— Нечего тебе одной разгуливать, — отрезает он мрачно. — Без моего сопровождения никуда не выходить. Поняла?

— Хорошо, я просто…

Под его взглядом осекаюсь и замолкаю.

А дальше все повторяется почти как вчера. Те же коридоры по пути в палату. Врач. Короткий разговор. И наконец, меня пропускают к Айдарову.

К сожалению, самое важное не повторяется.

Когда беру его за руку, ничего не происходит. Сколько не сжимаю его пальцы, сколько не зову его, не выдаю фразу за фразой, реакции ноль.

Вообще ничего. Датчики мерно попискивают. Дыхание у Айдарова глубокое ровное. Глаза прикрыты. Отклика на мое присутствие рядом нет.

Значит, вчера и правда просто сработал рефлекс.

От этого осознания под сердцем разливается холод. Ведь если все так, на что надеяться? Чего ждать?

Крепче стискиваю его ладонь. На прощание. Помедлив, говорю:

— Увидимся завтра. Слышишь… Самир? Я снова к тебе приду.

Ответа нет.

Хотя какого ответа жду?

Выхожу из палаты.

— Вам придется немного подождать здесь, — говорит врач. — За вами придут.

Киваю.

Он провожает меня до комнаты ожидания, а после уходит.

Вероятно, у Медведя какие-то дела появились. Он не может забрать меня сразу. А пройти одной нельзя.

Присаживаюсь. Через время до меня доносятся женские голоса. Случайно долетают обрывки чужого разговора.

— Ты уверена, что он снова приедет?

— Конечно. Он же каждый день к тому мужику приезжает. Сейчас вот девушку еще какую-то к нему возит. Она, наверное, до сих пор в палате. Не видела, чтобы в коридор выходила.

— Эх, жалко его, — вздыхает. — Такой видный мужчина.

— Да. Там без шансов. Я слышала, как наш главный его состояние с профессором обсуждал. Если и очнется, то не факт, что к нормальной жизни вернуться сможет. А для таких как он, это даже хуже смерти.

11

Так и застываю на этих словах.

«Главный» это видимо, главный врач. Тот человек, с которым я уже разговаривала, который меня проводил до палаты.

Его прогноз насчет состояния Айдарова звучал сухо, сдержанно, однако все же не настолько мрачно. А теперь выясняется, что все иначе.

Ладно. Это просто сплетни медсестер. Очень стараюсь себя в этом убедить. Но получается с трудом.

Сердце нервно грохочет в груди.

А разговор за стенкой продолжается.

— Ну женушке его повезло, — вдруг протягивает один из голосов.

— В смысле? Ты чего?

— Как — чего? Ему недолго осталось, сама понимаешь. А даже если и выживет, то вряд ли он сможет хоть что-то решать. Так что все деньги ей достанутся. А денег, я уверена, там завались!

Тошнота подкатывает к горлу.

Меня аж передергивает от настолько циничных фраз.

— Или ты думаешь, она по любви за него замуж вышла? — посмеивается. — Нет, конечно. Все ради денег. Такая молодая. Наверное, даже помладше нас. Зато вон как хорошо устроилась. Знала кого охмурять.

— А почему не по любви? Мужик-то горячий. И на лицо красивый, и тело такое, будто он из спортзала не вылезал. Это же не какой-нибудь жирный старикан. Вполне могла и по любви…

— Ой, брось.

Допустим, теплых