Читать книгу - "(не) убежать от него - Агата Ковальская"

Агата Ковальская, Ника Стефан

(не) убежать от него

Глава 1

Мой отец умер полгода назад, оставив после себя маленькую однокомнатную “хрущевку” в самом плохом районе нашего городка. Квартира была напрочь убитая и требовала таких денежных вложений, которых у меня отродясь не было. Продать же ее за более или менее приличную сумму, тоже не представлялось возможным, поэтому мне приходилось жить там, утешая себя, что у меня есть какое-никакое, но жилье.

Я старательно мыла полы, передвигала старую мебель и покупала новые пледы и подушки, чтобы хоть как-то сделать мою халупу похожей на уютный дом. Получалось плохо. Оборванные обои, потрескавшийся от долгой жизни линолеум, ободранные подоконники — все это не просто говорило, а вопило о бедности и даже о нищете.

Моей скромной зарплаты продавца в супермаркете едва хватало на коммуналку, питание и скромную одежду. Зачастую я одевалась в сэконде, и бурно радовалась, когда мне удавалось “поймать” там что-нибудь стоящее, как к примеру, синие левисы, которые я носила с большой гордостью.

Я хваталась за любые подработки, всегда выручала девчонок, которым не хватало законных выходных и они просили меня выйти за них.

— Полечка, ты у нас просто палочка-выручалочка, — обнимала меня довольная Нина, моя напарница, когда я согласилась отработать за нее в праздники, — Чтобы мы без тебя делали? Ты такая лапочка!

— Отдыхай, Нин, — улыбалась я, — У тебя же семья, а мне все равно нечего делать. — Нина, похоже, не догадывалась, что выручаю ее не по доброте душевной, а потому что за работу в праздники, мне заплатят чуть больше положенного, и я смогу наконец купить себе новые кроссовки или зонтик… Да и сумка моя явно просилась на заслуженный отдых, как впрочем и много другое.

Я мечтала, что когда-нибудь у меня будет хорошая работа и я смогу не бояться, что мне не хватит денег, чтобы дожить до получки и смогу покупать то, что мне хочется, не выискивая глазами таблички со скидками, а еще я может быть наконец побываю на море! Хоть недельку, хоть на самом недорогом курорте! Как же мне хотелось увидеть море, пальмы, прогуляться по набережной в красивом платье, чтобы ветер приподнимал мои волосы, а я бы задумчиво смотрела на солнце, тонущее в вечернем море…

Так, мечтая о светлом будущем я и жила. До тех пор, пока настоящее не стало тем самым кошмаром, по сравнению с которым моя бедная, но уютная жизнь, показалась вполне себе нормальной. Во всяком случае, она была стабильной и спокойной

Он пришел поздно вечером. В конце мая поздно темнеет, поэтому я сидела в кухне, не зажигая света и смотрела в приоткрытое окно. Ветерок шевелил занавеску, и с улицы тянуло запахом сирени. Был слышен смех — подростки сидели на лавочке около подъезда и что-то рассказывали, кто-то перебирал струны гитары. Я пила чай и лениво размышляла о том, что нужно постирать наконец занавески — окна постоянно открыты, а на улице пыльно… В дверь позвонили и я, решив, что это соседка, которая заглядывала по вечерам, чтобы посидеть у меня, выпить чаю и отдохнуть от своих деток, открыла

Он буквально вдавил меня в прихожую, заняв собой все небольшое пространство. Высоченный, широкоплечий мужчина, лет сорока, с темными волосами и упрямым подбородком, покрытым щетиной. У него были пронзительные глаза, которые буквально прожигали насквозь и сведенные на переносице брови.

От мужчины пахло дорогим табаком, дорогим парфюмом, большими деньгами и… опасностью.

— Что вам нужно? — пропищала я, надеясь на то, что он ошибся дверью, или подъездом.

— Мне нужна ты! — рявкнул он.

Глава 2

Я отступила в комнату, он шел за мной следом, на его скулах играли желваки, а в глазах плескалась ярость. Боже, у меня вспотели ладони от страха и сердце готово было выскочить из груди.

— За-а-чем я вам нужна? — пролепетала, продолжая пятиться, пока не наткнулась спиной на шкаф. Он навис надо мной, будто скала

— Придется тебе, кукла, ответить за грехи твоего папеньки, будь он не тем помянут. — ухмыльнулся он и ухватил меня за подбородок, — Ничего так, девочка, свежая. — процедил он.

Мне удалось выскользнуть из его рук и я метнулась к окну.

— Я буду кричать. — я рванула на себя оконную раму, она открылась со скрипом и в лицо мне дунул свежий ветерок, — Кто-нибудь вызовет полицию.

— Посмотри в окно, — хмыкнул мужчина, — Там мои люди. Хоть обкричись, никто не посмеет вмешаться. — я выглянула в окно — два внедорожника с тонированными стеклами. Возле машин стояли коротко стриженные парни с широченными плечами, они лениво перебрасывались словами, прислонившись к машинам и посматривали на окна…

Я отшатнулась от окна, судорожно вспоминая, где у меня телефон. Кажется он в кухне. Черт! Как нарочно, я оставила мобильник на кухонном подоконнике…

— Сядь. — мужчина кивнул в сторону дивана и я послушно присела на самый краешек. Может быть это все же какая-нибудь ошибка? И сейчас я все объясню, он поймет и мы с ним расстанемся…

— Это не ошибка. — он будто прочитал мои мысли, — Что ж Аркашка такую убогую хату дочке оставил? — он, прищурившись осмотрел стены, — Столько денег через него прошло, а тебе ничего не перепало, выходит?

— Какой Аркашка?.. — до меня дошло, что он говорил о моем отце, и я быстро его перебила, — Вы точно ошиблись! Папа работал кладовщиком, у него была очень маленькая зарплата и он часто болел… Вы ошиблись…

— Я никогда не ошибаюсь, кукла, — качнул он головой, — И о папе своем выходит, что ты мало знала! — насмешливо продолжил он, — К его лапкам миллионы прилипли. Причем, заметь, чужие миллионы, которые придется отдавать. Тебе, кукла, отдавать.

— Я не кукла! — рассерженно кричу я, — И где же эти миллионы? — я распахнула шкаф, — Ищите! Если найдете — они ваши! Только подумайте, — судорожно вздохнула, — Если бы у нас были миллионы, как вы говорите, жили бы мы в такой нищите?

— Вот то и интересно, — протянул мой “гость”, — Где он схоронил деньги?

— Не было у него ничего. — я так вымотана, что у меня не осталось сил даже на то, чтобы бояться, — Мы с папой никогда не шиковали, у него на лекарства даже денег не хватало, так что вы не там ищите… Если даже вы убьете меня, — я обняла себя за плечи, мне вдруг стало очень холодно, — Вы все равно