Читать книгу - "Иной разум. Как «думает» искусственный интеллект? - Андрей Владимирович Курпатов"

Более того, даже если бы перед нами встала такая задача, мы бы с ней не справились. Ведь язык создавался не для того, чтобы мы рефлексировали свой внутренний мир, а для того, чтобы мы могли договориться с сородичами. Его первая и главная функция — коммуникативная, он описывает то, что происходит между нами, а не внутри нас.

То есть в мире психической реальности ситуация структурно абсолютно идентична той, что сложилась и в мире физической реальности:

• мы можем предоставить ИИ множество данных, включая все известные нам законы физического мира, но это не помогает ИИ действовать в мире физической реальности — роботов приходится учить буквально с нуля в самой реальности или в симуляциях;

• и точно так же ИИ обладает несчётными данными о мире психической реальности человека — начиная исследованиями в области человеческой психологии, заканчивая литературой и живым общением людей в Сети, — но у ИИ нет понимания этого мира, он для него вообще не существует в качестве такового.

Мы не можем рассказать о том, что мы делаем, так, чтобы передать само наше знание того, как мы это делаем. Мы сможем как-то назвать, обозначить свои действия, но не более того, поскольку слово — это не то, что оно значит (скажи хоть сто раз слово «халва», во рту слаще не станет).

Если наш мозг позволяет нам создавать внутри себя «внутренние миры» других людей, мы можем утверждать, что, мол, да, мы это делаем. То есть мы уверены, что другие люди — это не зомби, лишь притворяющиеся людьми. Но как мы формируем в себе эту уверенность?

Мы не можем вывести из этого своего знания инструкцию, чтобы передать её ИИ, и он сделал то же самое. ИИ может собрать о нас данные, может предсказывать наше поведение на основе статистических данных, но он в принципе не способен понять, что значит обладать «внутренним миром», потому что у него нет собственного.

Как создать такой аналог у ИИ — мы не знаем, потому что действуем в этом отношении буквально «инстинк-тивно». То есть для нас это происходит как бы само собой — мы видим человека и уверены, что у него есть внутренний мир, чувства, мысли, переживания, желания.

Но на каком основании мы приходим к этим выводам? Лишь потому, что эволюция оснастила нас — как стайных животных — потребностью в отношениях с сородичами, а для реализации этой потребности нам необходимо уметь строить «теорию разума».

Как мы это делаем? Мы не знаем. У нас просто есть «социальный мозг».

«Социальный мозг» — это не одна конкретная область, а целая сеть взаимосвязанных структур, участвующих в обработке информации о других людях. Именно социальный мозг — на подсознательном уровне — предсказывает поведение других людей, обеспечивая нас «социальным чувством»[197] для выживания в группе.

По сути, «социальный мозг» и является аппаратной основой для нашей инстинктивной «теории разума». Исследования в области социальной нейронауки позволили выделить ключевые области мозга, которые, работая совместно, создают для нас внутреннюю модель чужого сознания.

• Миндалевидное тело — это наш «эмоциональный радар»[198]. Миндалина мгновенно считывает социальные сигналы, особенно те, что связаны с угрозой или социальной значимостью. За доли секунды — лишь по выражению лица или тону голоса — мы способны понять, стоит ли нам доверять человеку, боится он или находится в гневе. Это самая быстрая, почти инстинктивная оценка намерений другого.

• Островковая кора — это, по сути, «центр эмпатии». Островковая доля обрабатывает сигналы от нашего собственного тела (сердцебиение, дыхание, синестезии) и использует эту информацию, чтобы симулировать чувства других. Когда мы видим чужую боль или отвращение, именно островок Райля заставляет нас почувствовать отголосок этого состояния в собственном теле, создавая мост между «я» и «ты» на самом базовом, телесном уровне[199].

• Височно-теменной узел — наш «детектор убеждений»[200]. Эта область активируется, когда мы размышляем не просто о действиях других людей, но и о их ментальных состояниях — мыслях, убеждениях и намерениях, особенно если они отличаются от наших собственных. По сути, именно благодаря височно-теменному узлу мы можем «встать на место» другого человека и понять, что он думает или знает.

• Медиальная префронтальная кора — это своеобразный «архив „социального я“»[201]. Префронтальная кора в целом создаёт представления модели реальности. Медиальная её часть отвечает за более-менее абстрактное и стабильное представление о себе и других людях. Она активна, когда мы оцениваем черты личности, формируем общее впечатление о ком-то или, например, думаем о его месте в социальной иерархии. По сути, это «картотека» наших социальных знаний.

• Передняя поясная кора — это «детектор ошибок»[202]. Данная область мозга является детектором ошибок совершенно разного свойства и, в частности, отслеживает расхождения между ожидаемым и реальным социальным поведением. Это касается и наших собственных социальных действий, и поступков других людей. Например, эта область мозга активируется, когда мы чувствуем социальную боль (например, отторжение) или осознаём, что нарушили социальную норму. Можно даже сказать, что это «совесть» нашего мозга, сигнализирующая о проблемах во взаимодействии.

• Орбитофронтальная кора — область, выполняющая роль «социального навигатора»[203]. Эта область мозга, находящаяся у вас сразу за глазами, интегрирует эмоциональную информацию (от миндалины) с контекстом ситуации, а также нашими целями, чтобы регулировать наше социальное поведение. Она помогает нам принимать решения в сложных социальных ситуациях, взвешивая потенциальные награды и наказания (например, стоит ли сказать правду или будет правильно солгать). Неудивительно, что повреждение этой области часто приводит к социально неадекватному поведению.

Конечно, это далеко не полный список «социальных операций», которые мы проделываем в своей голове на постоянной основе. Но даже крупными мазками рисуется картина невероятной сложности. Однако же, если я спрошу вас, что вы делаете, когда говорите с человеком, помимо того что излагаете ему свою мысль, вы вряд ли добавите многое.

То есть мы фактически не знаем, как мы реализуем свою способность к созданию «теории разума». Наш мозг в этом отношении напоминает глаз, который, как известно, является органом зрения, но не видит самого себя. Наше «видение» внутреннего мира в другом человеке — это не сознательное умозаключение, а автоматическое нейронное моделирование.

Это в прямом смысле этого слова — воплощённое знание, сама система работы различных отделов мозга, а не какой-то программируемый навык. При виде лица, жеста или слыша связную речь, наш мозг запускает сложный распределённый механизм и строит «симуляцию» чужого сознания, используя готовые шаблоны, наработанные миллионами лет эволюции и нашим