Читать книгу - "Пока Фрейд спал. Энциклопедия человеческих пороков - Николай Никулин"

Если о некоторых грехах мы стараемся говорить шепотом и лишь узкому кругу лиц, то уж о пьянстве готовы рассказать во всеуслышание. Это высокая болезнь – сродни поэтической. Истории о пьянстве неизменно сопровождаются занимательными историями, перерастающими в анекдот. Видимо, причина тому – врожденное желание человека к приключениям.

Как бы ни было популярно здоровое питание и благочестивый образ жизни, несут они за собой лишь одно: весьма предсказуемое будущее. Не исключено, что для кого-то это и есть идеал жизни: знать, что каждый последующий день похож на предыдущий и что череда этих дней будет как можно более длительной. Но есть и те – и, как подсказывает опыт, их большинство, – которые готовы продать долгие, но скучные минуты существования на решительно непредсказуемый миг, вспышку эмоций. Пьянство – это легальный способ вырваться из колеса Сансары с его беспрестанно чередующимися реинкарнациями из одного примирительного с моралью состояния в другое.

Высоконравственные люди зачастую лицемерят, отказываясь от сладостного порока. В надежде, что в загробной жизни им воздастся и уж там-то они вдоволь напьются, они без капли искренности манкируют искушениями. Не из соображений полного равнодушия к вину, а именно полагаясь на достойное вознаграждение за свои страдания.

Но разве вино не добавляет карнавальности окружающему миру? Не делает ли оно его в каком-то смысле мистическим? Сторонники логического взгляда на мир, разумеется, отвергнут эту гипотезу и даже найдут тысячу доказательств тому, но это и будет красноречивым подтверждением их страха перед иррациональным.

Когда в знаменитом стихотворении Александра Блока «Незнакомка» «пьяницы с глазами кроликов „In vino veritas!“ кричат», читатель невольно присоединяется к поэтическому пиру. Без этих строк к лирическому герою не пришла бы незнакомка – мнимая она или настоящая, – а мы при чтении просто не поверили бы в ее присутствие. Блок кокетливо намекает, что незнакомка эта из другого мира – мира грез и фантазий, чему свидетельствует символическая вуаль.

И странной близостью закованный,Смотрю за темную вуаль,И вижу берег очарованныйИ очарованную даль.

И не случайно же обнаруживается эта вуаль. Если бы мы надели на себя костюм символиста, то однозначно бы заявили: дескать, вуаль – важный атрибут образности. Вуаль – это прозрачная оболочка, которая и является вратами в мир мнимостей. Она и сама, в сущности, мнимость, такая легкая и прозрачная. Вуаль Незнакомки только подчеркивает ее нездешнее происхождение и важную поэтическую миссию.

Но если уберечь себя от излишних ученых рассуждений – не каждый же читатель знаком с философией Владимира Соловьева, так сильно повлиявшего на Блока, – то с чем же мы останемся? Что нам будет напоминать о другом мире? Именно вино. Пьянящее, головокружительное вино.

Не случайно мистики той или иной величины и разной степени мракобесия обращались к крепким напиткам, дабы разрушить стены реальности. Они – эти стены – на поверку оказываются весьма хрупкими и небезопасными. И при неуемном употреблении этих напитков враждебный и агрессивный мир становится очень гостеприимным. Индийцы в таких случаях говорили: «Ты во всем, и все – в тебе», и кто знает, в каком состоянии это было придумано. Но уж очень верное замечание.

2

В самом деле, пьянство делает людей животными. Но если добавить к этому утверждению «в хорошем смысле этого слова», то негативная коннотация сойдет на нет. А что, собственно, плохого в животном статусе? Животные лучше людей ориентируются в мире, понимают его целостно. Да, у них нет разума, но всегда ли разум помогает осмыслять происходящее? Тот ли это друг, которому ты доверишь ключи от квартиры?

Животные чувствуют мир, и получается у них это, на зависть, отлично. И если человек, напившись до скотского состояния, не может понять себя, то это отнюдь не означает, что он не понимает ничего вообще – как знать, быть может, ему открываются совершенно другие истины? У каждого – свои. Истин так же много, как правд, аксиом и прочих однозначностей. Смотря сколько человек выпил.

Благодаря богу Дионису, покровителю виноделия, в Древней Греции появился театр. В нем не было той гармонической ясности, которая присуща искусству Аполлона. Более того, театр представлял собой прежде всего эмоциональное действо, приводящее, по меткому выражению Аристотеля, к катарсису (попросту говоря, духовному очищению). Например, когда была поставлена на театре пьеса «Взятие Милета» древнегреческого трагика Фриниха, впечатлительных зрителей сильно расстроила судьба разрушенного в войне города (а сюжет основывался на реальных событиях). Демократия не могла позволить себе в дни войны пребывать в упадническом настроении, и было принято дружное решение автора столь душещипательного произведения просто выгнать из Афин. Понимать надо, что пишешь.

Вино склоняет человека к обостренной впечатлительности. Едва ли, конечно, зрители приходили на представление пьяными, но, кажется, что сегодня эта традиция прочно укрепилась – не зря в антрактах театральные кафе щедро предлагают алкогольные напитки, словно намекая: если хотите ощутить полный драматизм, нужно непременно пригубить бокальчик-другой, да еще и за символически высокую цену. И не в деньгах же счастье, а в должном настрое!