Читать книгу - "Пока Фрейд спал. Энциклопедия человеческих пороков - Николай Никулин"

Самое страшное проявление назойливости – это назойливая любовь. Против нее нет ни рецептов, ни лекарств. Если однажды вы стали объектом чьей-то страсти, пиши пропало – едва ли теперь вам удастся добиться одиночества.

Дождливым серым вечером возвращаясь домой, вы желаете поскорее забраться под одеяло, включить любимый фильм и полноценно расслабиться. Вы промокли, заболели, настроение не из лучших. Но раздается звонок: «Можно я тебя увижу?» – «Нет», – отвечаешь ты, разумеется, не без доли вежливости. «Но я уже перед твоим домом», – напирает влюбленный собеседник. И твоя болезнь в сложившихся обстоятельствах уже не играет роли – эта козырная карта уже вышла из игры, так как была эффективна лишь на расстоянии. Вблизи она может сыграть и в обратном ключе: «А давай я схожу за лекарствами и поухаживаю за тобой?»

Нет, этого не должно произойти ни в коем случае.

Навязчивые люди видят ваши слабости, и стоит сделать тактическую ошибку, как этой брешью в обороне тотчас же воспользуется враг. Конечно, иной раз приятно видеть рядом с собой своего поклонника – скажем честно, это льстит самолюбию. Но нужно знать пределы. Если дать надежду влюбленному человеку, то его надоедливое поведение станет еще активнее.

«Прошу прощения за свою назойливость, надеюсь, тебя она не смущает (как он наивен! – Авт.), просто я не могу молчать. Прогуливаясь в одиночестве по лесу, я слышал в шелесте листьев твой голос, я видел в солнечных лучах сияние твоих глаз. Я не мог ни на минуту расстаться с мыслями о тебе, потому что жизнь кажется неполной с тех самых пор, как мы познакомились. Быть может, я тебе уже надоел, раз ты не отвечаешь на мои письма в течение двух дней, но я не могу просто сидеть и ждать. Знай, что я есть и своими мыслями всегда буду рядом с тобой».

Думаю, что сам Флобер бы позавидовал заурядности написанного! Однако, как ни странно, эти слова до боли знакомы всем – разве вам не писали такого? Как знать, может быть, и вы оказывались в этой ситуации и прибегали к перу с надеждой написать нечто оригинальное. Но романы в письмах остались в прошлом, и если раньше еще могла Жорж Санд растрогаться от сентиментального тона письма, то нынче едва ли таким тоном можно растрогать уборщицу.

Любовь побуждает к навязчивости, потому что один, обремененный любовью, уже не способен жить без другого. Певец духовности, философ Платон не случайно посвятил этой теме целый трактат, который вошел в списки лучших произведений всей мировой мысли о любви. Название «Пир» призывает не ослеплять себя иллюзиями и трезво понимать ситуацию: о чувствах говорят особенно красноречиво после рюмки-другой горячительного напитка. Греки любили вино, а еще больше любили рассуждать о высоких материях, когда развязывался язык. И вот один из участников «Пира» Аристофан (кстати, реальное историческое лицо, комедиограф) предложил свою версию, почему же люди любят друг друга. Оказывается, когда-то давно не существовало разделения полов, а человек представлял из себя гермафродита, передвигающегося, судя по всему, колесом – на четырех ногах и четырех руках. Но были эти люди заносчивы и неуважительны к богам, после чего Зевс решил разделить их на две части. Дальнейшие перипетии этой истории, пожалуй, известны всем, так как она передавалась из уст в уста в виде застольных анекдотов или уличных рассказов. То, что человек ищет свою вторую половинку, версия, конечно, романтическая. Но то, что он должен прилипать к ней, неустанно следовать за ней, об этом как-то умалчивалось. Половинки уже никогда не станут целым, если их не попытаться склеить. Но будет ли это уже то самое целое, как прежде? Или клей вызовет известный дискомфорт?

5

Напор, конечно, поощряется в некоторых областях, но имеющий свои границы. Испанский философ и острослов Бальтасар Грасиан сказал: «Прокладывать себе путь благоразумием, а не наглостью. Верный путь снискать уважение – заслуги, и когда предприимчивость сочетается с доблестью, это к успеху путь кратчайший. Мало быть только честным, но постыдно быть назойливым – все, что тогда заслужишь, будет замарано, запятнает добрую славу. А достигается она равнодействующей из заслуг и умения выдвинуться».

Навязчивость говорит о вашем желании не сидеть на месте. Вы – Фауст, неуемно расширяющий границы своего мира. Вы понимаете, что если в этот мир еще не пришла демократия, то пришло время ее насадить. И стоит ли спрашивать, нужна эта демократия другому миру или нет. Вы совершенно точно уверены в своей правоте. Для вас это миссия, и плевать вы хотели на мнение окружающих. Даже если оно крайне негативно влияет на вашу репутацию.

Тот же Бальтасар Грасиан пишет в книге «Карманный оракул, или Наука благоразумия»: «Не будь назойлив – не хлебнешь позора. Уважай себя, дабы тебя уважали. На то, чтоб себя показать, будь лучше скуп, чем расточителен: приходи туда, где желанен, где тебя радушно встретят; не приходи, пока не просят, и уходи до того, как попросят. Кто за одного себя хлопочет, в случае неудачи всю брань тоже один схлопочет, а добьется удачи – благодарности не получит. Назойливый – постоянная мишень для поношений; как сам он втирается без стыда, так и его выпроваживают без стеснения».

Назидание резонное, но будет ли сама мишень поношений к ней прислушиваться? Назойливый человек сам выбирает свой путь – он один против всех. И еще не понятно, совершались ли бы революции без настойчивых людей? Они учили тому, что Земля вращается вокруг солнца, что в природе существует давление и гравитация, что права угнетенных необходимо защищать. И где бы сейчас находилось человечество, если бы его столь надоедливо и фанатично не старались переубедить?

Платон сравнивал наш мир с пещерой, в которой люди видят лишь тени вещей. В отличие от истинного философа они не способны взглянуть на свет, будучи заложниками своих предрассудков. Но что, если философ, вышедший однажды из пещеры и взглянувший на солнце, вернется обратно, дабы возвестить человечеству истину? Его, разумеется, признают сумасшедшим. Тем самым сумасшедшим с улицы, который навязчиво пристает к прохожим и задает им неуместные вопросы.

Невежество
Глава о том, что Шекспир лучше Человека-паука

«Лучше быть нищим, чем невеждой: если первый лишен денег, то второй лишен образа человеческого».

Аристипп

1