Читать книгу - "Мама на кушетке. Что нужно знать, обращаясь к психологу - Лилия Валиуллина"

«Единица» для мамы

Это были самые первые недели в первом классе, когда нас учили писать в прописи различные крючочки и палочки. У меня получалось очень плохо, неаккуратно, «некрасиво» – так считала мама. Она заставляла меня, вырывая листы из тетради и вставляя новые, переписывать и переписывать вновь.

Я плакала, мама очень сердилась и, в конце концов, заставила обвести меня написанное ею карандашом, сказав, что потом сотрет карандашную основу. Я отчаянно сопротивлялась, говоря о том, что нам запрещают в школе стирать резинкой написанное. Но мама не слушала меня и настояла на своем.

На следующий день в школе учительница, проходя между рядами, поставила мне жирную «единицу» на всю страницу в тетради, где был тот «совместный» с мамой текст. Учительница очень спокойно, но доброжелательно сказала мне: «У нас правила – не стирать резинкой написанное, оставлять так, как получилось. Единицу я ставлю за невыполнение этого правила».

Я очень радовалась этой «единице», так как после этого мама больше не приставала ко мне с прописями, позволяя писать так, как получается. Я даже думаю сейчас, что та «единица» была адресована моей маме мудрой учительницей, потому что у меня не осталось никакого ощущения дискомфорта или унижения от той «единицы». Моя первая учительница была очень мудрым человеком. Видимо, у нее был в жизни свой опыт общения с «твердым» папой, который, возможно, помог раскрыть ей свою «твердость».

Моя мама знала своего отца мало, он погиб на войне. И, видимо, ей не хватило достаточного опыта присутствия рядом папы, который мог бы по-мужски и по-отцовски «твердо» быть рядом.

По рассказам мамы мой дедушка был очень сильным, но чувствительным человеком. Мама помнит, как он брал ее на свои сильные плечи. Она запомнила, как ее и всю деревню будили по утрам музыкальные аккорды пианино из клуба.

Дедушка был тогда председателем колхоза и приходил рано утром в клуб, где находилось правление, и играл на пианино. Мелодии он сам подбирал на слух, его никто никогда не учил играть на музыкальных инструментах.

Вспоминаю, что я была на одной конференции, на которой выступал сын Симона Соловейчика, величайшего нашего педагога. Артем Соловейчик рассказывал, что в школе он плохо учился, но отец никогда его не ругал. В доме всегда было много людей, их посещали артисты, художники. И все общались вместе – взрослые и дети. Симон Соловейчик считал, что нельзя ругать ни учителей, ни детей. Главной своей задачей он считал укрепление веры человека в свои возможности, в этом он был «тверд».

Симон Соловейчик – прекрасный пример человека, у которого есть способность доверять способности другого находить свои ответы. Я сейчас подумала, что способность быть «твердым папой» – это способность создавать условия для пробуждения творческой силы ребенка. Может быть, у Симона Соловейчика был рядом такой папа или другой кто-то рядом, кто передал ему это состояние на уровне души.

Сказанное может говорить о том, что в основе материнского и отцовского инстинктов есть нечто общее – способность создавать условия, достаточно комфортные для того, чтобы у ребенка проснулся активный интерес к миру. Мама делает это в большей степени через эмоциональную мягкость, а папа – в большей степени через эмоциональную твердость.

В каждом человеке, повторюсь, на уровне задатков есть и та и другая способность.

Задача родителей – создать условия, достаточно комфортные для того, чтобы у ребенка проснулся интерес к себе и к миру.

Еще один эпизод из жизни.