Читать книгу - "Отпусти добро: Как избавиться от комплекса «хорошего человека« и обрести свое истинно. Практический профайлинг: Искусство прогнозировать мотивы тех, кто рядом с вами - Юлия Чалова"

к состраданию, и бессознательно же решает, что, значит, на него можно переложить тот груз, с которым родитель не справляется, – и бессознательно проецирует эти проблемы на ребенка. Ребенок бессознательно принимает эту проекцию, для него это способ сохранить близость с родителем, в которой он так отчаянно нуждается.

Как можно замечать что-либо бессознательно? На самом деле это происходит с нами все время. Вспомните, как вы начинали встречаться с человеком, о котором с первого взгляда знали, что он вам не пара: это ваше знание как будто мерцало где-то на периферии сознания. И годы спустя, оглядываясь назад, вы всегда убеждались, что он никогда вам не подходил. А как часто бывает, что человек вступает в брак с кем-то, кого, как ему кажется, он любит, – а впоследствии выясняется, что никогда не любил, а женился лишь потому, что все знакомые женились и тот человек просто оказался рядом в нужное время. Такое знание можно вытеснить в подсознание, когда и если захочется.

Зачастую родители, которые проецировали свои проблемы на ребенка, годы спустя в попытке все исправить признают, что понимали: у этого ребенка «большое сердце» или «он вырастет добрым человеком». Дети, которые менее сострадательны от природы, просто не склонны брать на себя груз чужих проблем и нести его как свой собственный. Поэтому родители бессознательно выбирают ребенка, который с наибольшей вероятностью примет его бессознательную проекцию. Конечно, возможен вариант, когда ребенок выбирает отождествить себя с «испорченностью», но это тема для целой отдельной книги, а сейчас нам интересны те, кто отождествляется с добродетелью.

Добродетель как стремление угождать людям и избегание стыда

Снова хочу уточнить, что, описывая негативные стороны самоидентификации хорошего человека, я не хочу сказать, что люди не должны быть искренне добрыми, заботливыми и щедрыми, – просто отождествление с добродетелью не имеет отношения к искренности, доброте, заботе и щедрости.

ДОБРОДЕТЕЛЬ СЛИШКОМ ЧАСТО ПРЕВРАЩАЕТСЯ В СТРАТЕГИЮ УГОЖДЕНИЯ ДРУГИМ – В ПЕРВУЮ ОЧЕРЕДЬ ТЕМ, КТО И НАУЧИЛ НАС БЫТЬ ХОРОШИМИ В СООТВЕТСТВИИ СО СВОИМИ СТАНДАРТАМИ.

Когда мама или папа хвалит пятилетнюю дочь за приготовленный обед или заботу о младших детях в течение дня, пока родители неизвестно где, они учат ребенка тому, что жертвовать собой ради других – это хорошо, что это нормально – выполнять почти непосильные задачи. Ребенок усваивает, что это его долг – заботиться обо всех, кого он знает; такой будет концепция добродетели для этого ребенка. Когда детей учат не выражать свой гнев, потому что гневаться плохо, им прививают мысль о том, что лишь определенные чувства достаточно хороши для того, чтобы выражать их. Такие дети в дальнейшем стараются никогда не выходить из себя – в ущерб себе же. Когда ребенку внушают, что его вещи на самом деле ему не принадлежат, он усваивает мысль, что не иметь личных границ – это хорошо, и если его самоидентификация будет основана на такой концепции добродетели, всю свою жизнь он будет уступать другим свою территорию.

Концепция добродетели, которой придерживается хороший человек, часто заметно искажается к тому времени, когда он становится взрослым. Например, я своими глазами видела множество и женщин, и мужчин, которые оставались в ужасном браке, делавшем их несчастными, просто потому что считали развод плохим поступком. Они сделали кучу других «плохих» вещей в своей жизни, даже изменяли своим супругам, но считали это нормальным – ведь как еще выжить в таком ужасном браке? Но развестись – нет. Почему? Потому что когда-то они усвоили – как проекцию родителей, учителей, церкви и общества в целом – идею о том, что развод – это полный жизненный провал, лишающий их человеческой ценности. Когда в ходе терапии с такими клиентами мы обсуждали тему развода, выяснялось, что развестись для них означало, что они плохие и впоследствии никогда не смогут считать себя хорошими людьми.

Такие искажения восприятия реальности заставляют нас продолжать нести свою ношу и всю жизнь воспроизводить одно и то же – добродетель, или то, что мы ею считаем. Тот, кто играет роль хорошего человека в семье, позволяет всем членам семьи выглядеть хорошими, являясь квинтэссенцией добродетели, которая завязывает глаза и ему, и остальным родственникам, чьи проекции он принял. Проекторы могут больше не замечать свои мысли, позиции, поведение, убеждения и способы решения жизненных проблем, ведь они успешно спроецировали их на ребенка в роли хорошего человека. А он, в свою очередь, может не замечать свою боль от чувства отверженности и несправедливости по отношению к себе – ему достаточно быть хорошим. Это взаимовыгодное сотрудничество, в большинстве случаев имеющее место во взрослых отношениях хорошего человека, вынуждает его снова и снова повторять одно и то же, как заезженная пластинка.

Глава 3

Факторы подкрепления самоидентификации хорошего человека: сострадание и торг

Как вы уже знаете, ребенок, склонный к состраданию, вероятнее всего будет выбран на роль носителя родительских проекций, связанных с понятиями добра и зла. Из этой главы вы узнаете, как сострадательность продолжает подкреплять самоидентификацию хорошего человека, равно как и та стадия принятия (горя), которая называется торг. Сострадание позволяет ребенку чувствовать, что чувствуют другие, однако в роли хорошего человека всякий раз, когда он чувствует чужие переживания, он ощущает побуждение сделать что-то по этому поводу, что закрепляет его в этой роли. Торг позволяет хорошему человеку заключать психологические сделки с самим собой и своими жизненными обстоятельствами таким образом, чтобы сохранять свою самоидентификацию. Далее мы рассмотрим, как работает каждый из этих основных факторов подкрепления.

Дар и проклятие сострадания

Большинство из нас в той или иной степени способны на сострадание. Например, мы видим, как другой человек болезненно реагирует на наши слова или действия, и ощущаем его печаль как свою собственную. Благодаря состраданию мы испытываем побуждение компенсировать человеку его боль. Особенно легко мы сострадаем тем, кто столкнулся с проблемой, с которой мы имели дело в прошлом, и тогда мы говорим: «Я точно знаю, что ты чувствуешь» – и наверняка не ошибаемся. Видя кого-нибудь с выражением страдания на лице, мы можем подойти к нему и спросить, все ли в порядке, поскольку считываем это выражение и можем почувствовать то, что, скорее всего, чувствует человек.

Однако для человека, больше других наделенного состраданием либо просто лучше сознающего эту свою способность, открывается более высокий уровень восприятия: эти люди способны почувствовать в целом, какие настроения царят в помещении, уже в дверях. Эмпаты, как обычно называют этих людей, способны понять, что чувствует