Читать книгу - "Бриллиант - Сара Фокс"

Закрыв глаза, я пообещала ему это. Мы лежали рядом, наши пальцы переплелись, и мы уже начали медленно и долго прощаться. Он был моим самым дорогим, самым милым другом, но мои чувства к Чарльзу стали больше похожи на сестринские. И, возможно, так было с самого начала, с того первого момента, когда я увидела его, стоявшего на кладбище под моим окном, уверенная, что он принял меня за Нэнси. Возможно, это было предначертано судьбой заменить ее.

Без Адама наша жизнь слишком изменилась, но что сделано, то сделано, и теперь пришло время прекратить борьбу, признать, что игра закончена.

Позже, когда Чарльз оделся и спустился к завтраку, я заметила среди обугленного и тлеющего мусора три гадальные карты, их края почернели и загнулись, изображения исковеркались, потускнели и закоптились, но они все еще были ясно различимы. Став на колени, я увидела те же самые карты, что упали на пол вчера вечером. Я неохотно взяла первую и рассмотрела Дурака со связкой мирского скарба, стоявшего в одном шаге от края утеса, готовившегося к слепому прыжку в океан и отправлявшегося в длинную неизвестную поездку. Аккуратно положив его рядом, я потянулась в теплую угольную пыль снова, кончики моих пальцев больно обожгло, предупреждающий острый укол, когда я вытащила Императрицу — заботливую мать, изображение плодородного брака и детей. Это значение было более чем ясно. И наконец я достала Башню — расколотую, разрушенную грозой, жители которой рассеялись в темноте, убегая от всего, что они знали; карта разрушения, перемен и переворота… но и с надеждой на возвращение, обещающая окончательную легкость и свободу. Одно только время могло показать, сбудется ли все это.

* * *

Мы сообщили новости лорду Фазэрингтону, сказав, что у меня есть брат, которого я хочу навестить в Америке.

Только я знала истинную глубину этой лжи. Конечно, лорд Фазэрингтон беспокоился из-за войны, ежедневно просматривая сообщения в газетах, но все мы знали, что сражения велись далеко от Нью-Йорка — пункта, хорошо защищенного со всех сторон, поскольку столь многие совершали эту поездку, соблазненные обещаниями новой жизни.

Когда мы наконец попрощались, он, оставив глубокие следы своего дыхания на окне экипажа, в одиночестве стоял на холодной дорожке в Дорвуде. Мы с Чарльзом сидели внутри, собираясь отправиться в Ливерпуль.

— Будь осторожна на том плавающем паровом чайнике, моя дорогая. — Старик приложил большой белый платок к своим морщинистым покрасневшим векам. — Мы все хотим видеть, как ты вернешься обратно, туда, где ты должна быть, живая и здоровая, сразу же, как только сможешь.

* * *

11 декабря 1864 года я в одиночестве стояла на палубе парохода «Куба», направлявшегося в Нью-Йорк.

Когда мы вышли в открытое море, я держалась за ледяной бортик судна и пристально глядела на пристань, оставшуюся далеко позади и быстро удалявшуюся. Духовой оркестр заполнял воздух приглушенной и мрачной музыкой, которая внезапно была заглушена ревущим рожком судна. И хотя я знала, что Чарльз стоял где-то там вдалеке, потерявшись в густой оживленной толпе, завеса густого зимнего дождя со снегом скрывала весь вид. Затуманенными от слез глазами я не могла ничего разобрать, хотя все еще махала вслед, не зная, видел ли он меня… и увидит ли когда-нибудь снова.