Читать книгу - "Колесница белого бога - Татьяна Морозова"

Он подал запрос на краткосрочную экспедицию в нагорье Бандиагара, на этом плато отец и прожил пять лет, как следовало из дневников. И со спокойной душой отправился на арендованном автомобиле к Уэйнат.

Там, близ колодца Айн-Дава, нагромождения округленных и отполированных обломков скальной гранитной породы образовали углубления и расщелины, на стенках которых древние художники изобразили свою повседневную жизнь: оружие, одежду, всевозможные предметы и животных. Если верить словам итальянского натуралиста, Дэвида ждало настоящее сокровище: сорок плит и тридцать сводов в скальных укрытиях, покрытых росписями. Может, среди сюжетов натуралистического стиля найдется что-то новое, что-то еще более занятное, что ускользнуло от итальянца.

…Рассвет в Африке он не проспал бы никогда. Организм сработал, как часы в минуту полного безмолвия. Археолог открыл глаза. Все повторилось для него в тысячный раз. Он дождался, когда первые лучи солнца окрасят пустыню в нежно-розовые тона, и поднялся.

– Айн-Дава, – проговорил вслух Дэвид, лишь для того, чтобы услышать собственный голос. – А еще Каркус ат-Талах, на востоке от Уэйнат…

Он был неплохо подкован в различных областях естественных наук. Во всяком случае, топонимика была одним из его коньков. По-таджикски «айн» означает «источник», по-арабски – «глаз», а в Мавритании, сердце Африки, все виды колодцев носят название «айна». То же со словом «бава», или «даба», что на языках Азии значит «перевал через горы». Для сведущего человека географическое название может сказать о многом. Видимо, тысячи лет назад языковой барьер между людьми был куда большей условностью, чем мы думаем сейчас.

Он мечтал об этом континенте еще до университета. Рассказы отца, впитанные в детстве, проложили прямой путь в Африку, с ее кочевой жизнью. Дикий бездорожный материк все больше вытеснял из Дэвида цивилизованную Америку, возвращаться домой хотелось все меньше. После смерти матери понятие «дом» вообще как-то размылось и перестало отдавать конкретикой. Жилище – это ведь еще не дом, это… просто жилище. Для Дэвида оно давно превратилось в безжизненный островок, напичканный бытовой техникой, книгами и сувенирами. Как все это мертво в сравнении с тазом, в котором теплая вода обнимает уставшие ноги по щиколотку, с колючим воздухом и пронзительным чувством полной свободы, которую можно испытать, лишь оставшись один на один с ее величеством Природой…

Африка навсегда!

Дэвид еще раз помочил ноги во вчерашней воде, за ночь вода в тазу остыла.

…И тут он заметил, что прямо на него из красного рассветного воздуха Сахары мчится черный всадник. Следом клубилась темно-желтая песчаная пыль.

Всадник приблизился. Теперь Дэвид разглядел темные глаза незнакомца. Голову бедуина по обычаю пустыни укутывал шарф-куфия, наполовину прикрывая черное, блестящее, как агат, лицо. Тело надежно спасал от жары темный бурнус с капюшоном.

– Ассалам алейкум! – произнес археолог универсальное арабское приветствие. После пожелания мира ни один истинный мусульманин не причинит вреда путнику.

Наездник внимательно осмотрел чужака, джип и весь скарб; особенно долго его взгляд задержался на тазе с водой, в которой Дэвид за минуту до этого мыл ноги. Затем бедуин щелкнул пальцами, что на восточном языке жестов выражает досаду.

– Быр?

Дэвид достаточно изучил Африку, чтобы кое-что знать о нравах местных жителей. Словом «быр» здесь, в суданской части Сахары, презрительно называли англичан – пережиток колониального прошлого.

– Америка, – Дэвид привстал с раскладного стула и шутливо приподнял панаму.

– Куда направляешься, ковбой? – спросил бедуин на английском, голос всадника звучал грубо.

Дэвид постарался вложить в свою рекламную улыбку все хваленое американское дружелюбие.

– Я – ученый. Еду к Уэйнат. Хочу посмотреть на наскальные рисунки Айн-Дава.

– Вижу: ученый, – всадник на гарцующей лошади объехал американца, тот чувствовал себя под его пристальным взглядом очень некомфортно.

Кто знает, что у него на уме? Дикая нищая страна…

– Что именно тебя интересует? – настойчиво повторил бедуин.

Дэвид достал сигарету и закурил, предложил пачку и собеседнику, тот отрицательно качнул головой.

– Однажды один итальянец обнаружил в пещерах Уэйнат любопытные наскальные рисунки. Спирали. Что это значит, ученые пока сказать не могут. А у меня есть кое-какая идея. Вот я и хочу увидеть рисунки собственными глазами, чтобы потом высказать свои предположения и прославиться на весь мир. Что вы об этом думаете? – Дэвид миролюбиво улыбался.

Всадник помедлил с ответом.

– Думаю, тебе не стоит ехать туда. Думаю, тебе нужно вернуться в город, – произнес наконец он.

– Но я не могу. Я слишком дорого заплатил, я пересек океан, – попытался шутить археолог, – к тому же колодец уже недалеко…

– Ты ищешь гробницу белого фараона? – ухмыльнулся бедуин. Казалось, его удивляло, что иностранец в одиночку забрался туда, куда не ступает нога европейца.

Дэвид же от этой реплики оторопел. Она отозвалась в голове, как щелчок.

Ему и в голову не приходило провести более широкую параллель с критской или греческой цивилизацией, на которую намекал рисунок с колесницей… Ах, как все переплетено! Великолепная мысль, учитывая, что еще мать фараона Хеопса, реконструктора (а не строителя, как думают дилетанты) пирамид в Гизе, была блондинкой и к тому же красавицей. Да и Афродита недаром куталась в длинную золотую копну волос… Светлые волосы стали символом сексуальности на всем Востоке; проститутки, чтобы походить на богиню любви, нещадно осветляли свои шевелюры… Вероятно, корни этого явления следует искать в глубокой древности…

Белая мать фараона… Отец, все проще и сложней, чем можно себе вообразить!

– Прости, друг. Но ты ошибаешься. Я ученый, а не спекулянт-журналист, который сочиняет глупые истории. Я не ищу гробницу белого фараона, потому что не верю в сказки, – примирительно изрек Дэвид.

– Хорошо, – всадник усмехнулся, – ты не ищешь гробницу. Хорошо, друг. Но, двигаясь к колодцу, ты ищешь больших проблем. И не говори потом, что я не предупреждал тебя!

С этими словами бедуин натянул поводья и умчался прочь в том направлении, куда пролегал путь археолога.

– Вот дьявол, – выругался Дэвид, зашнуровал кроссовки, бросил в кузов свои вещи и вновь сел за руль.

Итак, следовало бы проанализировать и собрать максимально полный материал о проникновении «белых» культур на территорию черной расы… Разумеется, исследование вопроса стоит трудов и некоторого риска. Ведь ответ можно найти не в кулуарах библиотек, а в самых темных уголках Африки.

Впрочем, что терять?