Читать книгу - "Шамал. В 2 томах. Том 2. Книга 3 и 4 - Джеймс Клавелл"

– Хан – дьявол во плоти. Мне жаль, но я не…

– Мы вели дела с ханом честно и с вами поступили честно, вы были военной добычей, отнятой у врагов хана и наших врагов, вы женаты на его дочери, а он богат, и у него больше мешков с золотом, чем у козы шерстинок. Что такое для него десять миллионов риалов? Горошина козьего помета. Хуже того, он украл нашу честь. Аллах накажет его смертью!

Среди людей, наблюдавших за ним, пробежал ропот, они не понимали английского, но слышали колючие от злобы интонации.

Шейх продолжил с шипящей ненавистью:

– Иншаллах! Сейчас мы отпустим вас, как вы того хотели, пешком, а потом будем охотиться на вас. Мы не станем убивать вас пулями, но и заката сегодня вы не увидите, а ваша голова будет нашим подарком хану. – Шейх повторил наказание для остальных на своем родном языке и махнул рукой. Мужчины бросились вперед.

– Погодите, погодите! – закричал Эрикки; страх вдруг подсказал ему идею.

– Хотите умолять о пощаде? – презрительно скривил губы Баязид. – Я думал, вы мужчина, поэтому и не приказал перерезать вам глотку, пока вы спали.

– Не о пощаде! О мести! – И тут Эрикки проревел во все горло: – Мести! – В помещении наступила удивленная тишина. – За вас и за меня! Разве вы не заслуживаете мести за подобное бесчестье?

Молодой предводитель колебался.

– Что это еще за хитрость?

– Я могу помочь вам восстановить свою честь, я один. Давайте разграбим дворец хана, и тогда мы оба будем отомщены. – Эрикки молил своих древних богов, чтобы они сделали его язык золотым.

– Вы сошли с ума?

– Хан – мой враг. Еще больший, чем ваш. Он специально опозорил нас обоих, чтобы вы обратили на меня вашу ярость. Я знаю дворец. Я могу доставить вас и пятнадцать вооруженных человек прямо на внутренний двор в считанные секунды, и…

– Безумие! – презрительно фыркнул шейх. – Думаете, мы готовы вот так взять и расстаться с жизнью, словно какие-нибудь обкурившиеся гашишем идиоты? У хана слишком большая охрана.

– Пятьдесят три человека в пределах стен поместья, которых можно поднять по тревоге, охрану же в любой момент времени несут не более четырех-пяти человек. Ваши охотники настолько слабы, что не смогут справиться с пятьюдесятью тремя охранниками?

На нашей стороне будет внезапность. Неожиданное нападение десанта с неба; короткая неудержимая атака, которая восстановит вашу честь. Я могу доставить вас туда и увезти тем же путем в течение нескольких минут. Абдолла-хан болен, очень болен, а охрана будет не готова, как и слуги в доме. Я знаю, как проникнуть внутрь, знаю, где он спит, знаю все…

Эрикки слышал, как его голос звучит все разгоряченнее, зная, что задуманное вполне можно осуществить: быстрый прыжок через стену и внезапное приземление во внутреннем дворе, он выпрыгивает и бежит, увлекая их за собой вверх по ступеням большой лестницы, потом внутрь дома, там – по лестнице до площадки, дальше – по коридору, сметает в сторону Ахмеда или кто бы там ни стоял на его пути, врывается в комнату хана, потом отходит в сторону, чтобы Баязид и его люди сделали, что хотели; пока он как-нибудь проберется в северное крыло к Азадэ и спасет ее, а если ее там не окажется или она пострадала, то он будет убивать и убивать, хана, охранников, этих людей – всех.

Теперь он был одержим этим планом.

– Разве люди не будут помнить ваше имя тысячу лет из-за вашей отваги? Шейх Баязид, который осмелился унизить, бросить вызов хану всех Горгонов в его собственном логове, потому что была затронута его честь? Разве певцы-сказители не сложат в его честь песни, которые курды будут вечно петь у своих костров? Разве не так поступил был курд Саладин?

Он видел, что глаза в свете огня, пылавшего в камине, горят теперь другим светом, видел, что Баязид колеблется, отчего молчание сгущалось, слышал, как он тихо переговаривается со своими людьми, – потом один человек захохотал и крикнул что-то, что подхватили и повторили другие, а потом хор голосов проревел общее согласие.

Сноровистые руки срезали с него путы. Мужчины жестоко боролись друг с другом за честь участвовать в этом рейде. Пальцы Эрикки дрожали, когда он нажимал на кнопку запуска двигателей. Первый из них ожил с коротким взрывом и загудел, набирая обороты.

Дворец хана. 06.35. Хаким рывком пробудился от сна. Его телохранитель у дверей вздрогнул.

– Что случилось, ваше высочество?

– Ничего, ничего, Иштар, я… мне просто приснился сон. – Теперь, когда он совершенно проснулся, Хаким откинулся на подушки и с наслаждением потянулся, нетерпеливо приветствуя новый день. – Принеси мне кофе. После ванны я позавтракаю здесь… и попроси мою сестру присоединиться ко мне.

– Слушаюсь, ваше высочество, немедленно будет исполнено.

Телохранитель вышел. Хаким еще раз потянулся затекшим за ночь телом. Рассвет был сумеречным. Красиво украшенная комната была огромной и холодной, по ней гуляли сквозняки, но это была спальня хана. В огромном камине ярко горел огонь, который телохранитель поддерживал всю ночь; больше в комнату никто не допускался, Хаким лично выбрал телохранителя из пятидесяти трех человек, живших во дворце в ожидании решения своего будущего. Где найти людей, которым можно доверять, спросил он себя, потом выбрался из постели, поплотнее запахнулся в тяжелый и теплый парчовый халат – один из полусотни, которые он обнаружил в гардеробе, – встал лицом к Мекке и открыл Коран в богато украшенной мозаичной плиткой нише, опустился на колени и прочел первую молитву дня. Закончив, он не спешил подниматься с колен, глядя на древний Коран, огромный, в украшенном драгоценными камнями переплете, вручную написанный каллиграфом и не имеющий цены, Коран ханов Горгон – его Коран. За столькое нужно благодарить Аллаха, подумал он, столькому еще научиться, столько всего еще сделать, но чудесное начало уже положено.

Вчера, вскоре после полуночи, перед всеми собравшимися членами семьи в доме он снял золотой перстень с резным изумрудом – символ древнего ханства – с указательного пальца правой руки отца и надел на свой палец. Ему пришлось потрудиться, стаскивая перстень с заплывшего жиром пальца, и он старался не чувствовать запаха смерти, висевшего в комнате. Его возбуждение пересилило отвращение, и вот теперь он по-настоящему хан. Потом все присутствовавшие родственники опускались на колени и целовали перстень на руке, принося ему клятву верности, первой – Азадэ, с гордостью, за ней – Айша, дрожащая и испуганная, потом все остальные, Наджуд и Махмуд внешне смиренные и почтительные, втайне благословлявшие Бога за дарованное избавление.

Потом внизу, в тронном зале, где Азадэ стояла рядом с ним, Ахмед и телохранители также принесли ему клятву верности. Остальные дальние родственники прибудут позже, вместе с другими вождями племен, личными и домашними работниками и слугами хана. Он тут же отдал распоряжение готовиться к похоронам, а потом позволил глазам отыскать Наджуд.

– Итак.

– Ваше высочество, – медоточиво произнесла Наджуд, – из самой глубины наших сердец, как перед Аллахом, мы поздравляем вас и клянемся служить вам в полную меру наших сил.