Читать книгу - "На коне: Как всадники изменили мировую историю - Дэвид Хейфец"

Чжу Ди с 1403 по 1424 г. предпринял пять серьезных и всякий раз неудачных попыток усмирить монголов и умер во время последней кампании. В 1449 г. Чжэнтун, еще один император династии Мин, лично отправился на запад воевать с ойратами и попал к ним в плен. Совсем недавно, в 1690-х гг., армия Цин, выступившая в поход против ойратов, провела в степи 90 дней, прежде чем у нее закончилась вода; войско было вынуждено вернуться, едва не потеряв из-за обезвоживания всех своих солдат и лошадей.

Но Цяньлун не дал себя отговорить. Чтобы обеспечить кампании успех, его решительный удар по ойратам должен был на порядок превосходить по силе все предыдущие. В прошлый раз Цин собрала три армии по 30 000 человек каждая и продержалась в степи 90 дней. Теперь же были разработаны планы по формированию трех армий по 50 000 человек, которые могли бы оставаться в степи до двух лет. Описания приготовлений напоминают выдержки из сатирического романа Рабле «Гаргантюа»: интенданты запаслись 1322 тоннами зерна, 1500 тоннами лапши, 500 тоннами хлеба и 12 000 бараньих боков; чтобы заготовить 200 000 тонн сушеного мяса, забили 40 000 быков и 20 000 овец. Но стоимость провизии значительно уступала стоимости ее транспортировки. Доставка риса от Великого канала, главной торговой артерии Китайской империи, в далекий оазис Хами в Таримском бассейне стоила в десять раз больше, чем сам рис[698]. На последнем отрезке пути китайцам помогали местные тюрки – как мусульмане, они по религиозным соображениям не жаловали буддистов-ойратов. С учетом того что склады с продовольствием были устроены и на границе, в Хами, и даже еще ближе, в Турфане, цинской коннице предстояло совершать переходы на расстояние не более 190 км, а это всего два-три дня марша.

Россия и Китай делят степь

Логистический успех кампании Цяньлуна превосходил все похожие европейские начинания той эпохи. Во время войн Людовика XIV французская армия жила, по сути, на подножном корму, грабя и обрекая на голод немецкие и голландские города, попадавшиеся ей на пути. Оставаясь на одном месте, армия не смогла бы себя прокормить, поскольку никаких стратегических запасов у нее не имелось[699]. Вторжение Наполеона в Россию в 1812 г. также предполагало постоянное продвижение вперед, поскольку армия съедала все на своем пути. Самым слабым местом Русской кампании Наполеона и вероятной причиной его поражения стала нехватка корма для лошадей. Когда Наполеон взял Москву, кавалерии у него уже не было[700]. Китайский поход против ойратов был организован куда лучше: 100 000 лошадей цинской армии, которым предстояло преодолеть большее расстояние, чем Наполеону в его походе на Москву, часть пути могли пастись, а часть – питаться припасенным фуражом.

В ходе двух кампаний 1755–1759 гг. войска Цяньлуна разгромили ойратов и заняли всю восточную степь от Нефритовых ворот в провинции Ганьсу до реки Или и озера Балхаш, которое расположено на территории современного Казахстана. Интересно, что император Цяньлун охотился в своих угодьях в Мулани, когда пришло известие о последней, окончательной победе над ойратами:

Через несколько дней церемоний наступает время, когда в Мулани ревут олени. Тысяча всадников ждут с луками и стрелами. По пути на север холод усиливается быстрее, чем успеваешь надеть на себя больше одежды. Конные гонцы приносят добрые вести с запада. Это будет хороший подарок. Вдобавок к осенней охоте далекие племена придут служить мне конюхами[701].

Непонятно, как эти племена могли бы служить ему конюхами, если учесть, что произошло дальше. Император отдал недвусмысленный приказ уничтожить ойратов как народ. Цин распространили среди ойратов оспу. Тех, кто не умер от болезни и не стал жертвой систематических массовых убийств, увели в рабство «знаменные» маньчжуры и монголы. Принято считать, что к концу кампании погибло более миллиона ойратов[702]. Это был, пожалуй, первый масштабный и исторически засвидетельствованный случай геноцида. Он показал, что коневодческий народ невозможно против его воли принудить к подчинению, но, целенаправленно применив против него безграничные ресурсы цинского Китая, этих людей можно было просто стереть с лица земли. В опустевшую степь Цин переселили другие народы, в том числе верных им монголов, казахов, этнических китайцев и тюрков. Бывшие ойратские земли переименовали в Синьцзян – «новый край». Позже российские этнологи стали называть тюрков Синьцзяна уйгурами – по названию царства эпохи Тан.

Вести о победах Цяньлуна над ойратами дошли до ушей иностранных купцов в Кантоне; размеры армий, расстояния военных походов и ярость битв, казалось, не поддавались описанию[703]. Тем не менее неутомимый Джузеппе Кастильоне с командой европейских и китайских художников проиллюстрировал батальные сцены, вдохновившись десятью поэмами, сочиненными самим императором в честь десяти своих побед. Солдаты и командиры цинской конницы, которых изображал Кастильоне, воздавая должное их отваге, столь же реалистичны, как терракотовые фигуры из гробницы Первого императора в окрестностях Сианя.

Император хотел отпраздновать победу с размахом: пропаганда была важной составляющей его внутренней политики. Поэтому он с одобрением отнесся к предложению Французской Ост-Индской компании выгравировать эти рисунки на медных пластинах, посредством которых изображения можно было размножать и распространять по всей империи. Франция, как и другие европейские морские державы, стремилась заручиться благосклонностью Цяньлуна, чтобы получить приоритетный доступ к огромным рынкам богатого Китая. Под патронажем самого Людовика XV лучшие граверы Парижа изготовили 16 пластин, потратив на это более семи лет. Между 1772 и 1775 гг. пластины были бережно перевезены в Гуанчжоу вместе со станками для изготовления оттисков и уже оттуда доставлены ко двору в Пекине. Цяньлун пришел от новой технологии в восторг. Один набор гравюр Людовик XV оставил себе для демонстрации в Версале. Сейчас они хранятся в Лувре[704].

Десять из шестнадцати гравюр, которые стали известны в Европе под названием «Завоевания китайского императора», служат иллюстрациями к стихам, которые Цяньлун написал в память о своих славных победах. На одной из них, под названием «Битва при Аркюле», изображено столкновение маньчжурской и ойратской конниц. Ойраты вводят в бой конников, вооруженных мушкетами и стреляющих из седла, но маньчжуров прикрывает артиллерия на верблюдах. Силы неравны, и ойраты бегут. На другой гравюре изображен драматический эпизод 1759 г., когда ойратам удалось окружить китайскую армию в оазисе Яркенд. В центр композиции помещен китайский полководец посреди островерхих гор и облаков, что должно подчеркнуть отчаянное положение его армии. Он сидит на коне в полном доспехе и плеткой подает знаки осажденному войску, вселяя в солдат уверенность своей невозмутимостью. На горизонте уже виднеется подкрепление, которое снимет осаду и обратит ойратов в