Читать книгу - "Форт - Бернард Корнуэлл"

будьте идиотом, вы меня досуха выкачали.

— Вам следует укутаться во фланель, сэр Джордж.

— В эту треклятую жару? — Похожее на лисье лицо сэра Джорджа лоснилось от пота.

Зима в Нью-Йорке была жестоко холодной, лето — душным адом, а время между ними — просто невыносимым. На стене его апартаментов, рядом с гравюрой его дома в Англии, висел в рамке плакат, извещавший, что лондонский театр Друри-Лейн представляет «Селиму и Азора, музыкальное увеселение в пяти действиях, сочиненное сэром Джорджем Кольером». Лондон, подумал он, вот это город! Приличный театр, хорошо одетые шлюхи, изысканные клубы и никакой треклятой влажности. Один владелец театра в Нью-Йорке вздумал угодить сэру Джорджу, предложив поставить «Селиму и Азора» на своей сцене, но сэр Джордж запретил. Чтобы его песни коверкали завывающие американцы? Сама мысль была отвратительна.

— Войдите! — крикнул он в ответ на стук в дверь.

В комнату вошел морской лейтенант. Новоприбывший содрогнулся при виде крови, размазанной по голому бедру сэра Джорджа, затем отвел глаза и почтительно замер у двери.

— Ну, Форестер? — рявкнул сэр Джордж.

— С сожалением вынужден доложить, сэр, что «Айрис» не будет готов к выходу в море, — сказал лейтенант Форестер.

— Медная обшивка?

— Так точно, сэр, — ответил Форестер, с облегчением отметив, что его дурные вести не вызвали гнева.

— Жаль, — хмыкнул сэр Джордж.

«Айрис» был прекрасным 32-пушечным фрегатом, который сэр Джордж захватил двумя годами ранее. Тогда он назывался «Хэнкок», американский корабль, но, хотя Королевский флот обычно сохранял названия захваченных военных судов, будь он проклят и осужден на вечный ад в Нью-Йорке, если позволит британскому кораблю носить имя какого-то грязного мятежника-предателя, и потому «Хэнкок» был переименован в честь великолепной лондонской актрисы.

— Ноги длинные, как блинда-рей, — с тоской произнес сэр Джордж.

— Сэр? — переспросил лейтенант Форестер.

— Не лезьте не в свое гребаное дело.

— Есть, сэр.

— Медь, говорите?

— Работы минимум на две недели, сэр.

Сэр Джордж хмыкнул.

— «Блонд»?

— Готов, сэр.

— «Вирджиния»?

— Полностью укомплектован и годен к плаванию, сэр.

— Напишите им обоим приказы, — сказал сэр Джордж.

«Блонд» и «Вирджиния» также были 32-пушечными фрегатами, и «Блонд», что было весьма кстати, только что вернулся с реки Пенобскот, а значит, капитан Баркли знал те воды.

— «Грейхаунд»? «Камилла»? «Галатея»?

— «Грейхаунд» пополняет припасы, сэр Джордж. «Галатее» и «Камилле» не хватает экипажа.

— Я хочу, чтобы все три были готовы к отплытию через два дня. Отправьте вербовочные команды.

— Есть, сэр.

«Грейхаунд» нес двадцать восемь орудий, а «Камилла» и «Галатея» были фрегатами поменьше, всего с двадцатью пушками каждый.

— «Оттер», — сказал сэр Джордж, — для перевозки депеш.

«Оттер» был 14-пушечным бригом.

— Есть, сэр.

Сэр Джордж наблюдал, как доктор перевязывает ему бедро.

— И «Резонабл», — произнес он, хищно усмехнувшись.

— «Резонабл», сэр Джордж? — изумленно переспросил Форестер.

— Вы не ослышались! Передайте капитану Эвансу, чтобы через два дня корабль был готов к выходу в море. И что он пойдет под моим флагом.

«Резонабл» был захваченным французским судном, а также настоящим боевым кораблем, способным стоять в линейном строю. Он нес шестьдесят четыре орудия, самые тяжелые из которых были тридцатидвухфунтовыми, и у мятежников не было на плаву ничего, что могло бы сравниться с «Резонаблом», пусть даже тот и был одним из самых малых линейных кораблей в Королевском флоте.

— Вы выходите в море, сэр Джордж? — с тревогой спросил доктор.

— Я выхожу в море.

— Но ваше здоровье!

— О, прекратите чирикать, болван. Чем мне это повредит? Даже Мертвое море полезнее для здоровья, чем Нью-Йорк.

Сэр Джордж выходил в море, и он вел с собой семь кораблей во главе с огромным линейным кораблем с отвесными бортами, который мог одним бортовым залпом разнести в щепки любой корабль мятежников.

И флот пойдет на восток. К реке Пенобскот, заливу Пенобскот и Маджабигвадусу.

Из приказов бригадного генерала Соломона Ловелла своим войскам, Пенобскот, 30 июля 1779 года:

Генерал весьма встревожен расхлябанным, беспорядочным и невнимательным поведением в лагере… Поскольку успех оружия с Божьей помощью зависит главным образом от должного подчинения, генерал ожидает, что каждый офицер и солдат, в коем осталась хоть искра чести, приложит все усилия для исполнения его приказов и что полковник Ревир и вверенный ему корпус впредь будут располагаться лагерем на берегу вместе с армией, дабы не только укрепить линии, но и управлять пушками.

Из письма, отправленного генералом Джорджем Вашингтоном Совету Массачусетса. 3 августа 1779 года:

Штаб-квартира, Вест-Пойнт.

Я только что получил письмо от лорда Стирлинга, находящегося в Джерси, датированное вчерашним днем… из коего следует, что военные корабли в Нью-Йорке все вышли в море. Я счел своим долгом донести до вас сии сведения, дабы суда, задействованные в экспедиции на Пенобскот, были приведены в готовность, ибо весьма вероятно, что эти корабли могут быть направлены против них, и если они будут застигнуты врасплох, последствия будут плачевны. Имею честь пребывать, с величайшим уважением и почтением, господа, ваш покорнейший слуга

Джордж Вашингтон

Из показаний Джона Лимбернера мировому судье Джозефу Хибберту, 12 мая 1788 года:

[Я был] взят в плен американцами при осаде Пенобскота и содержался в строгом заточении… с нами обращались очень сурово за верность британским войскам, называли тори и беженцами, угрожали повесить, как только они возьмут форт Георг.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

— Где дьявол носит Ревира? — спросил Ловелл.

За те два дня, что прошли с захвата высот Маджабигвадуса, он задавал этот вопрос уже дюжину раз, и каждый раз в его обычно спокойном голосе нарастало раздражение.

— Он присутствовал хоть на одном военном совете?

— Он предпочитает ночевать на борту «Сэмюэла», — сказал Уильям Тодд.

— Ночевать? Да уже белый день! — Это было преувеличением, ибо солнце лишь несколько минут назад озарило ярким светом восточный туман.

— Полагаю, — осторожно произнес Тодд, — что на борту «Сэмюэла» ему комфортнее.

Он протирал очки полой мундира, и без них его лицо выглядело странно уязвимым.

— Мы здесь не ради комфорта, — сказал Ловелл.

— Воистину так, сэр, — ответил Тодд.

— А его люди?

— Они тоже ночуют на «Сэмюэле», сэр, — сказал Тодд, аккуратно водружая протертые очки на уши.

— Это не годится, — взорвался Ловелл, — никуда не годится!

—