Читать книгу - "Глубокая зона - Джеймс Д. Тейбор"

– Как ты мог?

– Поверь, это было не самое простое решение, если вспомнить, как я к тебе относился. Разумеется, я не предполагал, что судьба нас вновь сведет. Когда я узнал, что Барнард собирает экспедицию, то сделал все, чтобы меня взяли в группу. Я получу «лунное молоко». И тебя. Так я думал.

В первый раз Халли несколько преувеличила, жалуясь на веревки, однако теперь руки заболели по-настоящему. Она сместила вес, с усилием встала, чтобы хоть немного облегчить воздействие.

– Сядь!

Неожиданно в его руках появился электрошокер. Она быстро опустилась на пол, неровная поверхность камня врезалась в спину.

– Знаешь, я впервые вижу тебя по-настоящему напуганной, Халли.

– Итак, ты добился, чтобы меня уволили. Надеялся подмять под себя исследование.

– Точнее не скажешь. И мне все удалось. Но наблюдать, как работала ты, – это одно, решать задачу самому – как выяснилось, совсем другое.

– Самое сложное исследование в моей жизни.

– Безусловно. Сначала я пытался исходить из твоей первоначальной гипотезы. Сообщаю: она оказалась бесперспективной. Пришлось разрабатывать новые направления для экспериментов. Некоторые весьма обнадеживающие, другие – не очень… В итоге провалились все. Все до единого.

– И ты израсходовал весь материал.

– Да. Барнард считал, что я недостаточно продвинулся в исследовании, чтобы снаряжать новую экспедицию за «лунным молоком». Черт бы его побрал. Если бы он представлял, насколько близок я был к успеху, всего этого можно было бы избежать.

– А потом случилась катастрофа с АКБ.

– Спасибо богу за маленькие одолжения. – Канер сложил ладони в притворной молитве, зажав между ними электрошокер. – Я не о пандемии АКБ – она-то уж точно не будет маленькой. А о бактериях, ее вызывающих.

Халли поняла, что мутация АКБ, вне зависимости от ее причины – антигенной изменчивости или биологической войны, – предоставила именно ту возможность, которой он добивался.

– А что значит «всего этого можно было избежать»?

Несколько секунд Канер молчал. Потом, наконец, изрек:

– Ну, по крайней мере, не погибли бы все эти люди.

– Не погибли бы? Ты каким-то образом замешан в их смерти?

Он кивнул рассеянно.

– Честно, я не знал, способен ли на такое. Но все оказалось куда проще, чем я ожидал. Наверное, так действует темнота и оторванность от земной жизни Ты сама говорила: в такой пещере возможно все.

– Как?

– В туннеле я спрятался за поворотом. Когда подошел Хейт, я разбил ему маску камнем. С Аргуэльо было проще. На уступе над кислотным озером я сделал вид, что от страха не могу сдвинуться с места. Вытянул руку и попросил о помощи, и он, как добрый человек, откликнулся. Мне осталось лишь слегка дернуться, и он упал.

– Боже…

– Что же до твоего большого друга…

– Боуман тоже?..

– Я знал, когда вы закончите заниматься… тем, чем занимались, он пойдет к реке. Он был слишком правильный, чтобы справлять нужду прямо у спального места. Я спустился к нему. Он спросил: «Вы тоже?» Я ответил: «Да» и отодвинулся, будто бы застеснялся. Один резкий толчок в спину – только и всего.

Халли содрогнулась. Какое-то время она не знала, что сказать. Потом произнесла уверенным голосом:

– Я жива, Эл.

Помолчав, Канер спросил:

– Веревки все еще трут?

– Очень.

– Встань, я их сниму. Только помни об электрошокере.

– Никогда его не забуду.

– Ладно. Встань и не двигайся.

Халли с усилием поднялась на ноги, глядя на электрошокер в руках Канера. Он подошел так близко, что она чувствовала его дыхание.

– Ты же понимаешь, теперь я могу сделать с тобой все, что хочу, да?

Он посмотрел ей в глаза, и она молча выдержала взгляд. Время тянулось.

– Ты не такой, – сказала Халли.

Канер глубоко вздохнул.

– Нет. Не такой.

Затем, резко нагнувшись, обхватил ее за бедра, перекинул через плечо, как мешок с зерном, и пошел вперед. Из-за спины Халли не видела, куда он идет. Ей удалось впиться в него зубами так, что он взвыл от боли и ударил ее локтем в лицо.

Она собиралась укусить его еще раз, когда Канер остановился и сбросил ее в бездонную пропасть.

– Я любил тебя, Халли.

Это были последние услышанные ею слова, и она не могла разобрать, смеется он или плачет.