Читать книгу - "Гончая. Корабль-призрак - Ирина Александровна Нечаева"

самой любимой фантастики и фэнтези, какие-то книги найдутся у каждого матроса, но с подборкой нашего капитана ни одна книжная коллекция на борту не сравнится. Например, я своими глазами видел у него настоящие эльзевиры семнадцатого века. А еще – античную классику, труды отцов церкви, средневековые хроники и разнообразные эпосы. И самое ужасное заключается в том, что он все это читает! Я понимаю – тратить на подобные книги короткую человеческую жизнь, но когда впереди вечность, можно, по-моему, уже и детективчики полистать. Хотя, наверное, чтобы понять всю прелесть «Жизнеописания двенадцати цезарей» и начать получать от него удовольствие, нужно просто прожить лет триста. Но так или иначе, а почти всю литературу, созданную после середины девятнадцатого века, капитан знает, но не признаёт – за редкими исключениями, вроде рассказов о Шерлоке Холмсе.

Поэтому когда я за какой-то надобностью зашел в капитанскую каюту и увидел на столе два бульварного вида томика в ярких обложках, то очень удивился. И даже рискнул спросить:

– Можно посмотреть?

– Нельзя, – резко ответил капитан, – простите, Рудольф, но это подарок. Хотите, возьмите что-нибудь другое.

Вообще капитан очень легко относится к своей бесценной библиотеке и дает почитать редчайшие книги по первой просьбе кому угодно, вплоть до последнего юнги. Другое дело, что обращаться к нему с подобными просьбами не осмеливаются не только юнги, но и мы. При острой необходимости можно прибегнуть к помощи боцмана, дружба которого с капитаном старше нас троих, вместе взятых. А тут сам предложил… Воспользовавшись редким случаем, я завладел «Пиратами Америки» Александра Эксвемелина, чуть ли не первым изданием, и спешно откланялся.

– Что я вижу?! Ты ограбил капитана? – по пути к каюте навстречу попался Рамсес, оценивший мое приобретение в полной мере.

– Ага. И только намеревался сокрыться у себя в каюте и предаться сладострастному чтению, а теперь придется с тобой делиться. Может, проще тебя убить?

– Сходи со мной покурить, и я тебя, так и быть, не выдам.

На том и порешили.

На баке, вытаскивая сигареты, Рамсес спросил:

– Зачем тебе Эксвемелин настолько понадобился, что ты к капитану пошел?

– Да он сам предложил.

– Серьезно? Типа, «Рудольф, извольте прочитать, ваш культурный уровень не соответствует требованиям „Гончей“»?

– Это я бы еще понял, – и я рассказал старпому о таинственных книжках.

– Может, кэп их тайком читает? – развеселился тот.

– Ага, ночью, под одеялом, с фонариком… – идея выходила богатая, но бесперспективная, поэтому разрабатывать ее мы не стали. К тому же я действительно собирался немного почитать, пока было свободное время.

Устроившись на койке и на всякий случай заведя будильник, я погрузился в нидерландский текст. Ну не то чтобы совсем погрузился – в разнообразные словари я смотрел едва ли не чаще, чем в оригинал. Когда я в очередной раз давал себе слово заняться языками – а то вдруг мой культурный уровень и правда не соответствует – прозвонил будильник. Оказалось, что до моей вахты осталось пятнадцать минут.

За то время, что я провел за книгой, погода сильно ухудшилась. Корабль затянуло невероятно густым туманом. По консистенции и цвету он напоминал лимонный курд и передвигаться в нем было не только трудно, но и неприятно. Соображая, успею ли я выпить кофе и покурить, или придется выбирать, я пробирался по палубе ощупью и дважды чуть не переломал ноги, споткнувшись на мокрых трапах. На баке кто-то переговаривался неузнаваемыми голосами, и я поднялся туда.

– Стой! – раздался голос Джо прямо из-под ног.

Она сидела на палубе по-турецки, и курила, пряча сигарету в кулаке. Я уселся рядом и попытался тоже закурить – с третьего раза получилось.

– Правда, ты принесешь мне на вахту кофе? – попросил я. – А то при такой видимости сонный я корабль угроблю к чертям.

– Принесу, – отозвалась она, – но этот туман такой гадкий, что на месте капитана я бы «Гончую» вообще никому не доверила.

– Особенно такой салаге, как я, – сырой табак был мерзок на вкус, поэтому я выбросил сигарету, встал и посмотрел вперед – предположительно. Видно не было решительно ничего. И вдруг на траверзе левого борта загорелся мутный ярко-синий огонь. Вроде бы довольно далеко, но в таком тумане нельзя быть уверенным ни в чем.

– Джо! – позвал я.

– Что там? – она лениво поднялась, еще пару секунд мы вместе смотрели на синее пятно, а потом со всех ног бросились искать капитана, совсем позабыв о наличии впередсмотрящего.

Капитан обнаружился в штурманской рубке вместе с Рамсесом. Услышав наш сбивчивый доклад, он удовлетворенно улыбнулся:

– На это я и рассчитывал, – а потом неожиданно жестко сказал: – Джо, в каюту. И не показывайтесь оттуда до утра.

– Почему?! – растерялась наша подруга.

– Джоанна, – стальным голосом повторил капитан, – в каюту.

– Слушаюсь, – склонила голову Джо, повернулась через левое плечо и строевым шагом вышла из рубки.

– Обидится… – вздохнул Рамсес.

– Обижаться на приказы – это что-то новенькое, – отрезал капитан. – Рудольф, идемте со мной на палубу. Рамсес, остаетесь здесь.

– Есть, – коротко ответил Рамсес, не заостряя внимания на том, что только что отбили восемь склянок.

Капитан стремительно вышел на палубу, а я за ним.

– Рудольф, – от непривычной строгости не осталось и следа, – помните, что я вам обещал однажды?

– Никак нет!

– Бросьте, – поморщился капитан. Туман начал рассеиваться, и стало возможно разглядеть выражение лица собеседника. – Джо я услал для ее же блага, и на этом обсуждение моих приказов попрошу закончить. А обещал я вам, что вы познакомитесь с капитаном ван Страатеном.

Секунд десять я обдумывал это заявление, а потом догадался.

– То есть сейчас мы с ним встретимся?

– Именно.

– Это из-за него такой туман?

– Наоборот, – улыбнулся капитан. – Сознайтесь, Рудольф, вы тоже считаете, что встреча с Летучим Голландцем влечет за собой смерть?

– Ну… да.

– Если бы вы изучали право, то знали бы о существовании непреложного принципа post hoc non est propter hoc. После – не значит вследствие. Да, моряки, увидевшие «Эксцельсиор», обычно гибнут. Но если бы кто-нибудь из них взглянул на карту течений, проверил курс, да просто посмотрел бы вокруг, они остались бы живы. А ван Страатен всего-навсего пытается предупредить тех, кто уже и так и в опасности, – с горечью закончил капитан.

– Хреновый у него пиарщик, – глубокомысленно заметил я, пораженный такой трактовкой истории Летучего Голландца, который, оказывается, называется «Эксцельсиор».

– Где вы набрались таких слов, Рудольф? – рассердился капитан.

– Извините…

– Ничего. Теперь вы понимаете, почему мы искали его в том районе, где проблемы наиболее вероятны? А теперь смотрите.

Туман к этому моменту сгинул, оставив все после себя совершенно мокрым, и я смог беспрепятственно любоваться «Эксцельсиором». Контуры флейта окружал голубой огонь, прекрасно освещавший порванный, провисший такелаж, перекошенные в разные стороны реи и полуживые от старости паруса. Несмотря на плачевное состояние, корабль шел быстро и ровно, а дырявые, как хороший сыр, паруса, надувал ветер, который, как мне казалось, дул совершенно в другую сторону. Выглядело все это и в самом деле жутковато, и когда капитан окликнул меня, велев принять шлюпку, я был очень рад оторваться от созерцания и заняться делом.

Капитан ван Страатен поднялся на борт, и я сумел его разглядеть. На скелет в лохмотьях он никак не походил – просто высокий человек с очень изможденным лицом, обрамленным густой бородой. Одет он был, кстати, не по голландской моде (если мои представления о голландской моде семнадцатого века, почерпнутые из соответствующей живописи, верны), а по французской. С капитаном Кэссиди они обнялись, как старые друзья после долгой разлуки, да так оно и было, судя по всему.

– Смените Рамсеса, – велел мне капитан и повел гостя к себе в каюту.

– Что происходит? – набросился на меня Рамсес, когда я принял у него вахту и одновременно завладел его кружкой кофе.

– Мы повстречали Летучего Голландца, – признался я, – можешь бежать на палубу любоваться.

– А нам теперь шторма или другой катастрофы не ждать? – забеспокоился старпом.

– Капитан утверждает, что нет. Иди давай, я же вижу, что шторм тебя интересует в последнюю очередь.

Следующие два часа прошли спокойно, а потом в рубку вернулся капитан. Довольный, и, кажется, выпивший – впрочем, утверждать наверняка я бы не взялся.

– Идите