Читать книгу - "Круг Дней - Кен Фоллетт"

вдавливал глубже в землю, то здесь он просто расталкивал ветки в стороны. Дорога быстро приходила в беспорядок, и движение камня постоянно прерывалось и останавливалось.

— Это лучше, чем ничего, — сказал Сефт, — но ненамного.

— Значит, ты планировал использовать оба вида дорог…

— Но и этого всё равно не хватит, чтобы сократить пятьдесят дней до пяти.

— Ты не выглядишь совсем уж побеждённым. У тебя явно есть какая-то идея на уме.

— Ты слишком хорошо меня знаешь. У меня есть ещё кое-что, что я хочу тебе показать. Пойдём со мной.

Он повёл её к грубому навесу, который явно был его мастерской. Внутри были кремневые инструменты всех видов, оленьи рога для отжимной ретуши лезвий[1], зернотёрка для шлифовки и полировки, и верёвки. Четверо «умельцев» зашли за мастерскую и вернулись, неся что-то, чего Джойа не узнала.

Это было сделано из цельного ствола высокого дерева — плоский кусок древесины, длиннее самого большого камня в Каменистой Долине. В ширину он был как рука мужчины, и толстый. Он был идеально прямой от одного конца почти до другого. Самой заметной его особенностью был изгиб на одном конце, несомненно, том, что был основанием ствола, он загибался вверх, как нос плетёной лодки. Его отполировали и промаслили, так что он поблескивал в слабом зимнем солнце.

— Вместо того чтобы пытаться выровнять землю, мы придадим самому камню ровное основание, — сказал Сефт.

Джойа не поняла.

— Что это? — спросила она.

— Это полоз.

— Ты положишь камень на него?

— Вроде того. Это лишь часть конструкции, которую мы собираемся соорудить. Будет два полоза, соединённых поперечинами, которые образуют основание саней. Основание будет поддерживать низкую платформу, на которой будет лежать камень. Всё это нужно очень надёжно соединить шипо-пазовыми соединениями, используя короткие толстые куски дерева, чтобы вся конструкция не рухнула под весом. Изогнутые концы полозьев позволят саням переезжать через мелкие препятствия, не останавливаясь.

— Если это сработает…

— Мы сможем переместить камень отсюда до Монумента за два-три дня.

Джойа не смела поверить. Сефт редко давал обещания, которые не мог сдержать, но это казалось слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— Не могу дождаться, чтобы увидеть готовую вещь, — сказала она.

— Ты будешь первой. Но, возможно, придётся немного подождать.

Их разговор прервала женщина с яркой внешностью, спускавшаяся со склона от дома пастуха.

— Я принесла вам баранины, — весело сказала она, приближаясь, и Джойа увидела, что у неё в корзине горой лежит мясо.

Джойа не сводила с неё глаз. Рот её был так широк, что, казалось, она улыбается от уха до уха, а светло-каштановые волосы представляли собой копну кудрей, подпрыгивавших в такт шагам. Она была ровесницей Джойи, слишком молода, чтобы быть женщиной старика Хола.

— Спасибо, Ди, — сказал Сефт. — Очень мило со стороны твоего деда прислать нам мяса на завтрак.

«Значит, — подумала Джойа, — она внучка Хола, и зовут её Ди».

— Деда говорит, — сказала Ди, — если надумаете подарить ему поросёнка, он с превеликой охотой примет. Порой хочется отведать жирной свининки после постной баранины.

Джойа не могла отвести от Ди глаз. Она, казалось, вся лучилась жизнью и теплом.

— Я пришлю ему одного сегодня же, — сказал Сефт. Важно было подружиться со старым пастухом. Они вторглись в его долину, и нужно было, чтобы он видел в их присутствии пользу, а не помеху. — Кстати, — продолжил Сефт, — это Джойа, одна из наших жриц.

Ди исполнила формальное рукопожатие и сказала:

— Какая для меня честь, познакомиться со жрицей.

— Я бывала здесь раньше, но никогда вас не встречала, — сказала Джойа. — Я не знала, что у Хола живёт внучка.

— Это потому, что я с ним не живу, — ответила Ди. — От него слишком дурно пахнет. У меня стадо в соседней долине, с братом и его женой. Я просто время от времени перехожу через холм, чтобы проведать деду.

— Что ж, я очень рада познакомиться, — сказала Джойа.

— Взаимно. — Она поставила корзину. — Приятного аппетита, — сказала она, развернулась и ушла.

— Великие Боги, — тихо произнесла Джойа. — Разве она не чудесна?

Сефт бросил на неё странный взгляд и сказал:

— Давайте приготовим эту баранину.

15

Эта зима стала самым счастливым временем в жизни Пии.

У неё был Хан, и с каждым днём они любили друг друга всё сильнее. Она была свободна, никто не мог ей указывать, и каждое утро она наслаждалась пьянящей свободой самой решать, как пройдёт её день. Еды им хватало. Осенью, когда дикие звери попрятались, а многие птицы улетели на юг, они зарезали корову. Большую часть мяса они закоптили, подвесив под крышей, где скапливался дым от очага. Им было тепло и сухо, даже когда шёл снег. Хан добротно построил убежище и покрыл крышу многими слоями папоротника с берега реки. Они спали, тесно прижавшись друг к другу и укрывшись дублёнками, в блаженном уюте.

Она скучала по матери, но верила, что однажды они воссоединятся.

Хан был чужд сантиментам. Казалось, он не скучал по своей семье. Он не выказывал печали из-за разлуки с матерью или двумя сёстрами, Джойей и Ниин. Он с нежностью говорил о детях Ниин, двух племянницах и племяннике, но не говорил, что жаждет их увидеть и поговорить с ними. Он не выказывал сожалений.

Когда говядина уже стала подходить к концу, наступила весна. На деревьях набухли почки, и скоро на их столе должны были появиться молодые зайцы и белки, птичьи яйца и свежие листья.

Ребёнок Пии тоже должен был появиться на свет со дня на день. Её живот был огромен, кожа натянута, и теперь она часто ощущала движения малыша. Когда она лежала без сна, на куполе её живота вдруг возникал бугорок от того, что малыш вытягивал ножки, упираясь в стенки своей тесной обители. Ей хотелось, чтобы он появился прямо сейчас. Она всё время чувствовала усталость, и даже просто встать утром требовало усилий. Очень скоро она разродится от бремени и сможет держать своего малыша на руках.

Жизнь была чудесна, но в глубине души она знала, что всё это нереально, похоже на сон или сказку. Лето пройдёт хорошо, но дальнейшее их будущее было туманно. Она не знала, как они переживут следующую зиму. Другой коровы у