Читать книгу - "Форт - Бернард Корнуэлл"

— Я должен вернуться в форт, — сказал Мур. — Спасибо за чай.

Его задача, вспомнил он, заключалась в том, чтобы сжечь присяги, прежде чем мятежники их обнаружат. А мятежники теперь придут, он был уверен, и все, на что он годился, лишь жечь бумаги, потому что с боем он не справился. Он погубил шестерых своих людей, приняв неверное решение, и Джон Мур был уверен, что генерал Маклин больше не позволит ему вести людей на смерть.

Он пошел обратно к форту, над которым все еще развевался флаг. Гавань внезапно превратилась в грохочущий котел, когда новые орудия наполнили неглубокий бассейн дымом, и, подойдя к входу в форт, Мур понял почему. Три вражеских корабля шли под фоками и марселями прямо ко входу в гавань.

Они шли, чтобы закончить ранее начатое.

* * *

Коммодор Солтонстолл пообещал вступить в бой с вражескими кораблями и потому приготовил «Уоррен» к бою. Туман помешал начать сражение на рассвете, а когда он рассеялся, произошла новая задержка, потому что у «Чарминг Салли», одного из приватиров, который должен был поддержать «Уоррен», запутался якорь. Наконец капитан Холмс решил проблему, поставив буй на якорный канат и отдав его за борт, и три корабля медленно пошли на восток по слабому ветру. Коммодор планировал войти в устье гавани и там использовать мощный бортовой залп фрегата, чтобы разнести три вражеских шлюпа. Самые тяжелые британские орудия на тех шлюпах были девятифунтовыми, тогда как на «Уоррене» стояли двенадцати- и восемнадцатифунтовые пушки, орудия, которые разнесут в щепки британское дерево и британскую плоть. Коммодор ничего так не желал, как использовать эти большие пушки против тех тридцати двух наглецов, что осмелились послать ему письмо, которое, хоть и было составлено в вежливейших выражениях, косвенно обвиняло его в трусости. Как они посмели! Он затрясся от сдерживаемого гнева, вспоминая письмо. Бывают времена, думал коммодор, когда мысль о том, что все люди созданы равными, не ведет ни к чему, кроме дерзости.

Он обернулся и увидел, что «Блэк Принс» и «Чарминг Салли» следуют за его фрегатом. Батарея на Кросс-Айленде уже вела огонь по трем британским шлюпам, перегородившим центр гавани. По обоим концам британской линии оставались проходы, но их перекрывали стоявшие на якоре крупные транспорты. Впрочем, Солтонстолл и не собирался прорывать линию Моуэта или обходить ее с фланга. Он лишь хотел сковать королевских морпехов на вражеских шлюпах, пока Ловелл будет штурмовать форт.

Дул легкий ветер. Солтонстолл приказал идти под боевыми парусами, а это означало, что два больших нижних паруса, грот и фок, были убраны на реи, чтобы не загораживать обзор. По той же причине был убран и стаксель, так что «Уоррен» шел под летучим кливером, кливером и марселями. Корабль шел медленно, подползая все ближе к узкому проходу между Кросс-Айлендом и Дайс-Хедом, который теперь был в руках американцев. Солтонстолл видел на этой высоте зеленые мундиры своих морпехов. Они смотрели на «Уоррен» и, очевидно, приветствовали его, размахивая шляпами.

Три британских шлюпа вели огонь по батарее мятежников на Кросс-Айленде, но, завидев, что на вражеских кораблях отдают марсели, тут же прекратили пальбу, чтобы развернуть орудия к устью гавани. Каждая пушка была заряжена двумя ядрами для первого бортового залпа. «Уоррен», бесспорно крупнейший военный корабль на реке Пенобскот, казался гигантом, вырастая в узком проходе. Капитан Моуэт, стоя на шканцах «Олбани», удивился, что приближаются всего три корабля, хотя и прекрасно понимал, что и трех более чем достаточно. И все же, размышлял он, будь он на месте командира мятежного флота, он бы бросил в атаку все до единого корабли, чтобы нанести неотразимый, сокрушительный удар. Он навел подзорную трубу на «Уоррен», отметил, что на баке фрегата нет морпехов — значит, тот не собирается идти на абордаж. А может, морпехи прячутся? Форштевень фрегата в окуляре трубы казался огромным. Он сложил колена трубы и кивнул своему первому лейтенанту.

— Можете открывать огонь, — сказал Моуэт.

Общий бортовой залп трех шлюпов Моуэта составлял двадцать восемь орудий — смесь девяти- и шестифунтовых, — и все они выстрелили по «Уоррену» двойным зарядом. Грохот заполнил широкую чашу залива Пенобскот, а батарея «Полумесяц», вырытая на склоне у гавани к западу от форта, добавила свои четыре двенадцатифунтовых орудия. Все эти ядра были нацелены на нос «Уоррена», и фрегат содрогнулся под их мощными ударами.

— Ответить огнем, мистер Фенвик! — крикнул Солтонстолл своему первому лейтенанту, и тот отдал приказ, но единственными орудиями, которые «Уоррен» мог использовать, были два девятифунтовых погонных орудия. Они выстрелили одновременно, окутав дымом вздымающийся бушприт. Нос «Уоррена» разносили в щепки ядра, и ударные волны прокатывались по корпусу. На баке истошно кричал человек — звук, раздражавший Солтонстолла.

Корабль ощутимо замедлил ход под непрерывными ударами. Дадли Солтонстолл, стоявший рядом с невозмутимым рулевым, слышал, как трещат брусья. Он не был человеком с богатым воображением, но внезапно его поразило, что этот яростный, сосредоточенный огонь был выражением британской ярости на мятежников, захвативших господствующую высоту их полуострова. Потерпев поражение на суше, они мстили пушками — метким, быстрым и эффективным огнем, — и Солтонстолл кипел от гнева, что жертвой стал его прекрасный корабль. Двенадцатифунтовое ядро, выпущенное с берега, ударило в носовое девятифунтовое орудие, сорвав брюки, раздробив цапфу и растерзав двух канониров, чья кровь брызнула на двадцать футов по палубе. На уродливом кровавом пятне, словно небрежно брошенный канат, лежал клубок кишок. Девятифунтовое орудие просело на своем лафете. Одному человеку снесло полголовы, другого распотрошило ядром, которое, потеряв силу, остановилось у правого борта.

— Драить палубу! — крикнул Солтонстолл. — Живее!

Лейтенант приказал матросам нести ведра с водой, но не успели они смыть расползавшуюся по выскобленным доскам кровь, как коммодор крикнул снова:

— Отставить!

Мистер Фенвик, первый лейтенант, уставился на Солтонстолла. Коммодор славился тем, что держал корабль в безукоризненной чистоте, и вдруг отменил приказ драить палубу?

— Сэр? — неуверенно позвал Фенвик.

— Оставьте так, — настоял Солтонстолл. Он едва заметно улыбнулся. Ему в голову пришла одна мысль, и она ему понравилась. — Потроха эти за борт, — он указал на вывалившиеся кишки, — а кровь оставьте.

Двенадцатифунтовое ядро ударило в грот-мачту с такой силой, что полотнище огромного грот-марселя затрепетало. Солтонстолл следил за мачтой, гадая, устоит ли она, но огромное рангоутное дерево выдержало.

— Вызвать плотника, мистер Конингсби, — приказал он.

— Есть, сэр, — ответил мичман Фэннинг, смирившийся с тем, что его