Читать книгу - "Эдинбургская темница - Вальтер Скотт"

Появление самого лэрда в дверях избавило Джини от неприятной необходимости отвечать на этот лицемерный вопрос.

— Ступай, приготовь завтрак, — сказал он своей домоправительнице.

— И ты тоже будешь завтракать с нами, слышишь, а то я не слажу с чайниками. Да гляди, чтобы огонь горел веселее. Входи, Джини, входи, голубушка, отдохни.

— Нет, лэрд, — ответила Джини, стараясь говорить спокойно, хотя еще дрожала всем телом. — Мне сейчас недосуг, я ведь отправляюсь в дальний путь. Я должна сегодня пройти пешком не меньше двадцати миль, если ноги не откажутся служить.

— Боже милостивый! Двадцать миль! Пешком! — изумился Дамбидайкс, совершавший свои прогулки в весьма ограниченном радиусе. — И думать не смей! Да входи же, входи!

— Не могу, лэрд, — повторила Джини. — Мне надо сказать вам всего два слова, и я могу сказать их здесь, хотя миссис Болкристи…

— Черт бы побрал миссис Болкристи, — сказал Дамбидайкс, — коли и черт от нее не откажется! Слушай-ка, Джини! Я красно говорить не умею, но я господин у себя в доме и всякую тварь в нем могу укротить, когда вздумаю, кроме разве Рори Бина. Да только связываться неохота, вот и терплю.

— Я пришла сказать вам, лэрд, — молвила Джини, торопясь перейти к делу, — что отправляюсь в дальний путь без ведома отца.

— Без ведома отца? А хорошо ли это, Джини? Ты бы подумала, — сказал Дамбидайкс озабоченно.

— Мне бы только попасть в Лондон, — сказала Джини, как бы оправдываясь, — а уж там я бы дошла до королевы и вымолила помилование моей сестре.

— В Лондон, к королеве, за помилованием? — Тут Дамбидайкс даже свистнул. — Да ты рехнулась, не иначе!

— Нет, я в здравом уме, — сказала Джини, — и решила добраться до Лондона во что бы то ни стало, хотя бы мне пришлось побираться всю дорогу. Так оно и будет, если вы не ссудите мне немного денег. Много мне не надо. Отец, как вы знаете, человек с достатком, и он не допустит, чтобы за нами пропали чужие деньги — особенно ваши, лэрд.

Поняв наконец в чем дело, Дамбидайкс все еще отказывался верить своим ушам и продолжал стоять, уставясь в землю.

— Я вижу, что вы не расположены мне помочь, лэрд, — сказала Джини.

— Что ж, прощайте. И прошу вас, навещайте почаще моего бедного отца, ведь он теперь останется совсем один.

— Куда ты, глупая? — сказал Дамбидайкс и, взяв ее за руку, повел в дом. — Я и сам собирался тебе предложить, только сказать не успел.

Введя Джини в комнату, убранную по-старинному, он закрыл за собою дверь и запер ее на засов. Удивленная Джини старалась держаться как можно ближе к двери; лэрд между тем, отпустив ее руку, нажал пружину, вделанную в дубовую обшивку стены; часть обшивки сдвинулась, и в углублении стены обнаружился железный сейф. Лэрд открыл в нем два-три ящика и показал их содержимое: множество кожаных мешков, набитых золотыми и серебряными монетами.

— Вот мой банк, Джини, — сказал он, с удовольствием глядя то на нее, то на свои сокровища. — Я не признаю разных этих ассигнаций. От них одно разорение.

Затем, переменив тон, он сказал решительно:

— Джини, хочешь сегодня же стать лэди Дамбидайкс? Тогда, коли нужно, поедешь в Лондон в собственной карете.

— Нет, лэрд, — сказала Джини. — Это невозможно. Когда отец в таком горе, а сестра так опозорена…

— Это уж моя забота, — сказал Дамбидайкс. — Тебе бы не поминать про это, глупая. Но странное дело! Через эту глупость ты мне стала еще милее. Верно говорят, что в супружестве и одного умного достаточно. Можно, конечно, и подождать, если тебе сейчас не до того. Бери, сколько хочешь, серебра, а свадьбу сыграем, когда вернешься, — не к спеху.

— Нет, лэрд, — сказала Джини, видя, что необходимо объясниться до конца с этим необыкновенным поклонником. — Я люблю другого и поэтому не могу стать вашей женой.

— Другого? — сказал Дамбидайкс. — Не может быть! Ты так давно меня знаешь…

— Его я знаю еще дольше, — сказала Джини просто.

— Дольше? Не может этого быть! — воскликнул бедный лэрд. — Тут что-то не так. Ведь ты родилась на нашей земле. Ты, верно, не разглядела как следует, ты и половины еще не видела. — Он открыл еще один ящик. — Вот здесь одно только золото, Джини, а вот долговые расписки на серебро. А вот запись доходов: триста фунтов чистых! Никаких закладных. Ты взгляни! У меня ведь и все матушкины наряды целы, и бабкины тоже. Шелковые платья, сплошь расшитые, так и стоят колом. Кружева — тоньше паутины. А колец, а серег! Это все у меня в верхнем зале. Пойдем наверх, Джини, взглянем на них!

Однако Джини устояла и против этого искушения, которое, как правильно догадался лэрд Дамбидайкс, женщинам всего труднее преодолеть.

— Нет, лэрд, это невозможно; я обещалась ему и не нарушу слова, хоть бы мне сулили все поместья Далкейта да еще и Лагтон в придачу.

— Да кому? — спросил лэрд с досадой. — Кто он такой? Ты все не хочешь его назвать. Да ты, верно, просто морочишь меня, Джини, нет у тебя никого — так, одно упрямство. Ну, кто ж он?

— Рубен Батлер, учитель в Либбертоне, — ответила Джини.

— Рубен Батлер? — повторил с презрением Дамбидайкс, расхаживая по комнате. — Рубен Батлер, учитель в Либбертоне — нет, всего-навсего помощник учителя! Сын моего арендатора! Ну что ж, Джини, женское упрямство известно. Рубен Батлер! Да ведь у него в кармане ни гроша! Не на что новый сюртук купить. — Говоря так, он с грохотом задвигал один за другим ящики своей сокровищницы. — Ну ладно, была бы честь предложена, а ссориться из-за этого не станем. Насильно мил не будешь. Что же касается до денег, то не такой я дурак, чтобы тратить их на чужие любовные дела! ..

Последние слова задели Джини за живое.

— Я ничего не прошу у вашей чести, — сказала она. — И не о любовных делах шла речь. Прощайте, сэр! Вы были добры к отцу, и я не могу на вас сердиться.

С этими словами она вышла из комнаты, не слушая, как лэрд бормотал: «Да погоди, Джини, постой!» Быстрыми шагами перейдя двор, она пошла из усадьбы, полная той горькой обиды, которую наносит честному человеку отказ, когда ему и просить-то стоило немалого труда. Выйдя за пределы владений лэрда и оказавшись на большой дороге, она замедлила шаг; гнев ее остыл, и она призадумалась над последствиями своей непредвиденной неудачи. Неужели ей действительно придется побираться в пути? А что же еще ей остается? Может быть, вернуться и попросить денег у отца? Да, но при этом потерять немало драгоценного времени; к тому же, он может запретить ей путешествие. Надо было выбирать, а она все еще не знала, на что решиться, и, идя вперед, все порывалась вернуться.

Пока она раздумывала, послышался топот копыт и знакомый голос, звавший ее по имени. Оглянувшись, она увидела, что за ней скачет на неоседланном пони, в халате, туфлях и шляпе с позументом не кто иной, как сам Дамбидайкс. Всем сердцем стремясь за Джини, он сумел на этот раз преодолеть даже шотландское упрямство Рори Бина и заставил этого своенравного скакуна ехать непривычной дорогой, что Рори, однако, делал весьма неохотно: он мотал головой и при каждом скачке вперед косился на седока — словом, изъявлял крайнее желание повернуть назад, так что лэрду приходилось непрерывно колотить его палкой и пятками.