Читать книгу - "Мифы Древней Греции: Боги - Олег Ивик"

когда Гера сбросила младенца с Олимпа. Позднее, при посещении Фетидой дома Гефеста, бог-кузнец очень радовался своей гостье, восклицая:

Как? У меня, в нашем доме, достойная чести богиня,

Та, что спасла меня в час, как, сброшенный с неба, страдал я

Волею матери, Геры бесстыдной! Был хром я, и это

Скрыть захотелось ей. Много бы тут настрадался я, если б

В бухте меня не укрыли Фетида, а с ней Евринома, —

Дочь Океана, в себя же текущего кругообразно.

Девять годов украшенья различные я им готовил, —

Пряжки, застежки, витые запястья для рук, ожерелья,

Сидя в глубокой пещере; вокруг Океан бесконечный,

Пеной играя, шумел и бежал. Обо мне ни единый

Ни из бессмертных богов, ни из смертных людей там не ведал,

Кроме одних только спасших меня Евриномы с Фетидой[961].

Аналогичную услугу оказала Фетида и маленькому Дионису. Однажды царь Ликург, «с богами небесными ссору затеяв», набросился на воспитательниц Диониса «и по божественной Нисе[962] за ними гонялся». Испуганный ребенок кинулся в море, и там Фетида укрыла его от буйствующего царя[963].

В результате Фетида пользовалась огромным (в сравнении не только с рядовыми Нереидами, но и с олимпийскими богинями) влиянием на Олимпе. Она свободно входила в собрание богов, садилась около Зевса, причем Афина уступала ей место, а Гера собственноручно подносила золотую чашу[964].

Тем не менее обитала Фетида не на Олимпе, а в море вместе с сестрами[965] (кроме недолгого времени замужества, когда она жила в доме Пелея). Выходя замуж, Фетида в полной мере проявила себя как дочь Нерея: она принимала различные облики, чтобы не дать жениху овладеть собой[966]. Эта тактика при попытке избежать нежелательных контактов была вообще свойственна некоторым морским богам. Пользовался ею и морской старец по имени Протей.

Протей

Протей был во многом похож на Нерея. Он тоже считался, да и был старцем в те времена, когда его отец, Посейдон[967], оставался мужчиной в расцвете сил. И это несмотря на то, что Протей был богом и, значит, имел все права на бессмертие и вечную молодость (впрочем, мать его неизвестна). Обитал он возле острова Карпатос, на восток от Крита, – по крайней мере, Овидий называет его «вещун карпатийский»[968]. Этот бог, как и Нерей, славился, во-первых, тем, что умел принимать любые обличья, чем и пользовался, чтобы отделаться от надоедливых посетителей, а во-вторых, умением давать полезные советы. Орфики обращались к нему так:

О многочтимый, премудрый, о знающий все в настоящем,

Равно и прошлое все, и то, что свершится в грядущем,

Всем обладая, меняешься сам и все изменяешь![969]

Протей помог советом Пелею, сыну Эака, когда тот безуспешно пытался овладеть Фетидой (хотя есть мнение, что в качестве советчика выступал кентавр Хирон[970]). В оправдание Пелея надо сказать, что он отнюдь не был обычным насильником – Фетиду обещал ему Зевс, и, овладев своей суженой, Пелей самым законным образом женился на ней, собрав на свадьбу всех богов (кроме Эриды). Но поначалу, до свадьбы, у Пелея возникли проблемы: Фетида, которую он настиг в прибрежной пещере, превращалась, по словам Аполлодора, «то в огонь, то в воду, то в зверя». Овидий пишет, что она становилась сначала птицей – но Пелей «схватывал» птицу; «корни пускала в земле – Пелей уж на дереве виснул». Тогда упорная богиня «приняла пятнистой тигрицы обличье» – и жених отступил. Но он не потерял надежды и обратился за помощью к Протею.

И из морской глубины наконец вещун карпатийский

Молвил ему: «Эакид, ты желанного брака достигнешь!

Только лишь дева уснет, успокоясь в прохладной пещере,

Путы накинь на нее и покрепче свяжи незаметно.

Да не обманет тебя она сотнями разных обличий, —

Жми ее в виде любом, доколь не вернется в обычный».

Молвил Протей и лицо скрыл вновь в пучину морскую,

Волнам нахлынуть велел и залил окончание речи.

Пелей в точности исполнил рекомендации мудрого старца, и дело завершилось весьма успешно: «…герой ее обнял. Взял, что желал, и могучий Ахилл был Фетидою зачат»[971].

Гомер рассказывает, как Протей помог советом Менелаю, когда тот, возвращаясь из Трои, был со своим флотом занесен в Египет и застрял на острове Фарос, тщетно ожидая попутного ветра. Дочь Протея, богиня Эйдофея, пожалела путников и посоветовала Менелаю обратиться к ее отцу:

Все б он тебе рассказал про дорогу, и будет ли долог

Путь к возвращенью домой по обильному рыбами морю.

Если захочешь, спроси и о том его, Зевсов питомец,

Что в твоем доме плохого ль, хорошего ль было в то время,

Как ты домой возвращался далекой и трудной дорогой.

Эйдофея предупредила Менелая, что по доброй воле старец говорить не станет, но можно «овладеть им, устроив засаду». Для этого следовало знать традиции, которых придерживался Протей: каждый день в полдень он выходил из воды и пересчитывал тюленей, лежавших на морском берегу. Потом он ложился отдыхать в яму, вырытую тут же, и засыпал, «как пастух средь овечьего стада».

Богиня предложила Менелаю и трем его товарищам накрыться свежесодранными тюленьими шкурами и обмануть бдительность прозорливого старца, а потом напасть на него спящего. Спартанцы так и сделали. Правда, все предприятие могло сорваться из-за того, что ни Менелай, ни его друзья не в силах были выдержать вонь, которую издавали любезные старцу животные, но Эйдофея нашла выход:

Смазала каждому ноздри амвросией, пахнувшей сладко.

Запахом тем благовонным был смрад уничтожен чудовищ.

Все произошло так, как и предрекала богиня. Позднее Менелай рассказывал:

В полдень вышел старик из соленого моря; увидел

Жирных тюленей своих на песке, обошел, сосчитал их;

Первыми нас между чудищ своих сосчитал он; и мысли

Не было в духе его о засаде. Улегся и сам он.

Выскочив с криком из ям, мы кинулись к старцу, схватили

Крепко его. О коварном искусстве своем не забыл он.

Огненнооким сначала представился львом бородатым,

После того леопардом, драконом и вепрем огромным,

Деревом вдруг обернулся высоким, текучей водою.

Стойкие духом, бесстрашно его мы держать продолжали.

Это наскучило скоро в уловках искусному старцу.

В конце концов Протей честно