Читать книгу - "История Швеции с древнейших времен до Первой мировой войны - Ингвар Андерссон"

государства ухудшалось. Все эти обстоятельства способствовали быстрому укреплению дворянства во время Тридцатилетней войны. О росте значения дворянства говорят также, между прочим, памятники шведской архитектуры XVII в. Если в XVI в. самыми замечательными зданиями в Швеции были замки и крепости, построенные при королях из рода Ваза в Стокгольме, Упсале, Грипсхольме и в Кальмаре, то с середины XVII в. их место занимают замки дворян – напомним о знаменитом стокгольмском замке Делагарди, построенном в 1647 г. и известном под именем Несравненный, о построенном Врангелем в 1650 г. монастыре Скуклостер, замке Уксеншерны Тиде, построенном в 20— 40-х гг. XVII в., о замке Брахе в Визинге, строительство которого было начато еще в предыдущее поколение. Те замки, которые сохранились до настоящего времени, дают живое представление об эпохе величия шведского дворянства; они принадлежат к замечательным памятникам истории шведской культуры и экономики. В середине XVII в. начал строиться знаменитый Рыцарский дом в Стокгольме, яркий символ дворянства, под лозунгом «Arte et Marte»[16].

Высшая дворянская знать уже в те времена часто повторяла, что «свободы» должны уступить место «общему», или «государственному», благу. Но хотя привилегии были непосильной тяжестью не только для государства как такового, но и для разных групп общества, дворянство ни в малейшей степени не собиралось идти на какие-либо жертвы ради этих групп. Оно считало, что привилегии были им вполне заслужены. Дворяне сохранили изысканные традиции старого родовитого дворянства и в то же время без предрассудков принимали приход «нового», «жалованного» дворянства. За это время шведское дворянство пополнилось такими фамилиями, как балтийский род Врангелей, германский род Кенигсмарков, шотландский род Гамильтонов, нидерландский род де Гееров, и шведами недворянского происхождения, как Шютте или Адлер Сальвиус.

Одним из главных пунктов программы Уксеншерны было довести войну с Германией до конца, но вместе с тем возместить принесенные жертвы. Для достижения этой цели требовалось большое напряжение сил. Только пустив в ход все свои дипломатические способности, Аксель Уксеншерна добился успеха. В соответствии с одним из планов Густава Адольфа Акселю удалось заключить союз с протестантскими государствами Германии (в Гейльброне в 1633 г.). Но через короткое время положение Швеции в Германии резко ухудшилось. В сражении при Нёрдлингене в конце лета 1634 г. шведские войска потерпели жестокое поражение. Через год после того, как истек срок перемирия с Польшей, Швеция, чтобы избежать возобновления войны на этом фронте, отказалась от прусских пошлин, которые с 1629 г. имели для финансов Швеции огромное значение. Несмотря на все это, Аксель Уксеншерна не отступал. Союзники изменили, взаимоотношения с Францией представляли большие трудности, в самой Швеции среди некоторых членов Государственного совета и среди сословий господствовало убеждение в необходимости заключить мир как можно скорее и любой ценой. Но канцлер не хотел, как он выразился однажды, «выводить родину из войны без репутации, уважения, выгоды, дружбы и всего остального». Летом 1636 г. канцлер вернулся в Швецию и силой своего личного влияния вскоре провел в жизнь свою программу. Осенью того же года главнокомандующий шведскими войсками Иоганн Банер неожиданно одержал победу при Витштоке в Бранденбурге над войсками германского императора и саксонского курфюрста (последний еще в 1635 г. перешел на сторону врагов Швеции). Банер был способным военачальником. Таким образом, Густав Адольф успел подготовить учеников, которые, будучи профессионалами-военными, возможно, даже превосходили его самого. Спустя четыре года шведы добились упрочения положения в Померании и в то же время продолжали тревожить своими нападениями остальные части Германии. Вскоре после этого Банер умер, но в лице Леннарта Торстенссона он нашел преемника, успешно продолжавшего его дело.

Шведская армия, которая вела теперь войну в Германии, была во многом уже не та, что при Густаве Адольфе. О положении в начале 30-х гг. XVII в. рассказывали, что шведские солдаты, находившиеся на постое во вражеских деревнях, после обеда обычно сердечно благодарили хозяев пожатием руки за оказанные им услуги. Что касается шведских ветеранов и наемных солдат различных национальностей, сражавшихся теперь под шведскими знаменами, то они вели себя гораздо хуже по отношению к жителям, у которых они находились на постое. Военная дисциплина, созданная Густавом Адольфом, пришла в полный упадок. Еще и при Густаве Адольфе она иногда ослаблялась, что вызывалось военными требованиями (например, при взятии какого-либо города) или желанием короля дать испытать католическому населению завоеванных областей тяготы войны. Теперь уже не было существенной разницы между бойцами воюющих сторон. Только авторитет Леннарта Торстенссона еще поддерживал репутацию шведской армии. После победы в 1642 г. при Брейтенфельде, где Торстенссон участвовал с самого начала сражения в качестве начальника артиллерии, и победы в 1645 г. при Янковице имя Торстенссона стало известно в Европе. Он имел немалое влияние и в области внутренней политики. Ряд фактов свидетельствует о том, что Торстенссон являлся в Швеции некоторым противовесом группе сторонников Уксеншерны.

Одной из наиболее важных задач, возникших перед Торстенссоном, было практическое осуществление решения правительства, которое, совершенно очевидно, было принято под влиянием Уксеншерны. Речь идет о войне против Дании в 1643–1645 гг. В результате средневековых войн, скандинавской Семилетней войны и Кальмарской войны отношения между Швецией и Данией были проникнуты взаимным недоверием. Некоторые общие интересы, существовавшие между Швецией и Данией в 20-х гг. XVII в., не привели к какому-либо сотрудничеству, если не считать случайного, очень непродолжительного и носившего чисто формальный характер оборонительного союза. Противоречия между этими странами в последние годы Тридцатилетней войны значительно обострились. Завоевание Швецией владений в Балтийском море и оккупация ею земель в Германии являлись источником беспокойства для Дании. Беспокоили Данию и тесные дипломатические и экономические связи Швеции с Голландией, которые постепенно приняли прямо антидатское направление, особенно в связи с тем, что Дания контролировала таможни в Зундском проливе. По мере того как Нидерланды развивали свою морскую торговлю с Балтийскими странами, а Швеция овладевала на Балтийском море все большим количеством земель, они все более чувствовали на себе тяжесть пошлин, взимавшихся в Гельсингере Данией с товаров, которыми они торговали на Балтийском море. Шведское правительство возмущалось тем, что Дания контролирует пути, ведущие на юг из области Еты. Теперь положение было в основном такое же напряженное и таило в себе такую же угрозу войны, как и в середине XVI в. Но имелось и существенное различие: в результате экспансии Швеции на юг и юго-восток были затронуты коммуникации, идущие от Копенгагена через Сконе, Готланд и Эзель.

В Государственном совете Швеции Данию подозревали во всяческих кознях и интригах против Швеции; в начале лета 1643 г. в принципе было решено открыть военные действия против соседней страны. В Швеции считали, что положение шведов в Германии чрезвычайно благоприятно для нападения на Данию с юга