Читать книгу - "Путеводитель по Шекспиру. Греческие, Римские и Итальянские пьесы - Айзек Азимов"

до н. э., так что Плавт написал свою пьесу вскоре после утраты независимости города.

Почему Шекспир заменил Эпидамн Эфесом? Возможно, потому, что Эфес был более известен христианам. Через два века после смерти Плавта этот город стал одним из центров ранней христианской церкви. Одно из новозаветных посланий, приписываемых святому Павлу, адресовано эфесянам.

«Из Коринфа…»

Однажды Эгеону пришлось надолго задержаться в Эпидамне, и через полгода жена отправилась к нему, хотя должна была вскоре родить. В Эпидамне она остановилась на постоялом дворе и родила двух сыновей-близнецов. Одновременно с ней двух близнецов родила какая-то нищенка. Эгеон купил у нее мальчиков, которым предстояло стать рабами его сыновей.

Супруги возвращались в Сиракузы, но неподалеку от Эпидамна их настигла буря. Когда команда покинула судно, жена Эгеона привязала к мачте одного своего сына и одного раба, а Эгеон сделал то же самое с двумя другими мальчиками. Чтобы уцелеть, Эгеон с женой тоже привязались к мачтам и стали ждать, когда корабль прибьет к берегу.

И этот свет, так горячо желанный,

Волненье усмирил; мы увидали,

Что вдалеке плывут два корабля:

Один был из Коринфа, а другой —

Из Эпидавра.

Акт I, сцена 1, строки 91–93

Коринф расположен на узком перешейке, связывающем полуостров Пелопоннес с остальной Грецией. Это благоприятное географическое положение позволяло ему торговать как с Малой Азией, так и с Италией. На протяжении всей истории Древней Греции Коринф был одним из самых важных и самых влиятельных городов-государств. Во времена Плавта он оставался богатейшим греческим городом. Однако не прошло и ста лет, как от этого богатства не осталось и следа. В 146 г. до н. э., через поколение после смерти Плавта, римляне по непонятным причинам разграбили город.

Эпидавр – греческий город-государство на восточном побережье Пелопоннеса, расположенный всего в 25 милях (40 км) от Коринфа. Если бы корабли приплыли из находящихся неподалеку друг от друга городов, это лишило бы историю драматического эффекта.

К счастью, имелся еще один Эпидавр, расположенный на том же восточном побережье Адриатического моря, что и Эпидамн, и находившийся примерно в 130 милях (210 км) к северу от последнего. Тогда все встает на свои места. К судну, потерпевшему крушение близ Эпидамна, одновременно подошли корабль из Эпидавра, плывший с севера, и корабль из Коринфа, плывший с юга.

Не успели спасители приблизиться, как судно, на котором находился Эгеон с семьей, ударилось о скалу и раскололось надвое. Эгеона с сыном и мальчиком-рабом подобрал корабль из Эпидавра, а его жену с другим сыном и рабом подобрал корабль из Коринфа. Затем они поплыли в разные стороны, и семья разделилась на две части.

«Всю Грецию…»

Эгеон со своей половиной семьи вернулся в Сиракузы, а другая половина уплыла в неизвестном направлении, и Эгеон больше о ней не слышал.

Сын Эгеона и его слуга выросли и захотели найти своих братьев. Они отправились на поиски, но от них давно не было известий, и тогда уже Эгеон отправился на их поиски:

Пять лет с тех пор ищу обоих сам;

Всю Грецию и Азию прошел я

И на пути домой в Эфес заехал…

Акт I, сцена 1, строки 132–134

У древних понятие «Греция» было намного шире нынешнего, а понятие «Азия» – намного уже. Греция (или Эллада, как называли ее сами древние греки, или эллины) включала в себя тысячи городов, где обитало грекоязычное население; располагались ли эти города на самом Балканском полуострове или в других местах, значения не имело. Эта Греция простиралась от Массилии (современного Марселя) на западе до Селевкии на реке Тигр на востоке. Иными словами, Эгеон искал родных не только в самой Греции, но и всюду, где говорили по-гречески.

Что же касается Азии, то в Древнем Риме (об этом свидетельствует Новый Завет) так называли не весь азиатский континент, как принято сейчас, а только западную часть полуострова Малая Азия – иными словами, Пергамское царство. Вполне естественно, что Эгеон, объездив всю Малую Азию, должен был возвращаться в Сиракузы через Эфес, крупнейший город этого региона.

Грустная история произвела на герцога сильное впечатление, однако он стоит на своем: тысяча марок или смерть.

«…Остановились, Дромио»

Эгеон и его слушатели уходят со сцены, и тут же начинаются совпадения, потому что сын и слуга, которых он разыскивает, высаживаются в Эфесе, а жена, второй сын и слуга, которых разыскивают первый сын и слуга, все это время живут здесь. Семья оказывается в полном сборе, но никто не догадывается об этом до конца пьесы, хотя другого способа объяснить происходящее просто не существует.

Приходится сделать вывод, что все персонажи пьесы – законченные недоумки. Например, купец, который привез в Эфес близнеца из Сиракуз, предупреждает его:

Скажите же, что вы из Эпидамна, —

Иначе конфискуют все у вас.

Вот только что купец из Сиракуз

Задержан был за то, что в гавань прибыл…

Акт I, сцена 2, строки 1–4

Но разве его собеседнику приходит в голову спросить, кто этот сиракузянин (как-никак соотечественник)? Нет, потому что, сделай он это, пьеса развивалась бы. Сюжет сможет развиваться лишь в том случае, если ни один персонаж пьесы не будет видеть дальше собственного носа, а публика станет их поддерживать и радоваться глупости героев.

У сына из Сиракуз есть деньги; молодой человек приказывает слуге сдать их на хранение хозяину постоялого двора, в котором они решили остановиться:

Неси к «Кентавру» их, туда, где мы

Остановились, Дромио, и жди…

Акт I, сцена 2, строки 9–10

Ранее Эгеон сообщает, что обоих мальчиков-рабов звали одинаково, но не объясняет почему. Это условие необходимо, потому что, несмотря на внешнюю схожесть, полная путаница возможна только в том случае, если будут совпадать и имена. Конечно, последнее совершенно неправдоподобно, но условие приходится принять, иначе сюжет пьесы развалится.

Обоих слуг зовут Дромио. Это имя производное от греческого слова, означающего «беговая дорожка». Имя говорящее, поскольку на протяжении всей пьесы слуги бегают, выполняя поручения, и постоянно терпят неудачи, потому что встречают не своего хозяина, а его близнеца, но не понимают этого.

Что же касается хозяев, то их зовут Антифолами (по-гречески «противовес»). Иными словами, они настолько похожи, что, если бы оказались на противоположных чашах