Читать книгу - "Голоса Серебряной страны. Краткая история Аргентины - Эсекьель Адамовски"

17 из 45 должностей в Конфедеративном центральном комитете, а также пост вице-президента, что отражает степень их влияния. Хотя политическая ориентация дистанцировала их от других партий, международный контекст помог сократить разрыв, особенно после 1935 года, когда Коммунистический Интернационал призвал к созданию широких фронтов против фашизма.

Доминирующие течения в рабочем движении сошлись в центральной точке – необходимости напрямую влиять на то, что происходило внутри государства. И для этого была нужна демократизация. В 1936 году этот новый импульс ясно отразился в крупной демонстрации с явно оппозиционным тоном. Ее организовала CGT в Международный день трудящихся 1 Мая, конфедерация пригласила туда высокопоставленных лидеров Радикальной, Демократической прогрессивной и Социалистической партий в качестве ораторов. Она стала движущей силой беспрецедентной политической акции, которая на практике – хотя еще не официально – объединила оппозицию.

Единый избирательный фронт против либеральных консерваторов и их союзников окончательно оформился в 1942 году с созданием первого Демократического союза (Unión Democrática). Хотя дискуссия о том, вступать ли в него, вызвала раскол в CGT – были сектора, которые не поддержали это, – стало ясно, что внутри рабочего движения появилась новая готовность участвовать в высокой политике и государственном управлении. Никто не мог себе представить, что эта готовность вскоре странным и неожиданным образом проложит себе новый путь.

Международный контекст способствовал появлению других факторов, которые были против правительства Конкордансии. Отношения с Соединенными Штатами значительно ухудшились после того, как они вступили во Вторую мировую войну. Аргентина сохраняла традиционный нейтралитет, скорее не желая подвергать риску свой экспорт в Европу, чем из сочувствия к немцам. Фактически по этой же причине Великобритания, также находившаяся в состоянии войны, не проявила никакого интереса к привлечению поддержки Аргентины, которая в любом случае вряд ли внесла бы большой вклад в военные дела. Однако Соединенные Штаты потребовали безоговорочной поддержки во имя защиты демократии от угрозы фашизма (настойчивость, которую многие рассматривали как попытку продвижения своих империалистических интересов).

Продолжая давнюю традицию срыва «панамериканистских» инициатив, в 1942 году министр иностранных дел Аргентины сумел сорвать соглашение о вступлении всех стран Латинской Америки в войну как блока. В результате правительство Штатов приняло жесткие ответные торговые меры против страны и выбрало Бразилию в качестве своего регионального союзника. Результаты оказались тревожными: США помогали вооружать соседнюю страну – традиционного военного соперника Аргентины. В то же время международная борьба также отражалась на местной политике: оппозиционный фронт использовал риторику «демократия в смертельной опасности», чтобы нападать на правительство Конкордансии, которое он ассоциировал с нацистской угрозой миру. В 1940 году коалиция Acción Argentina, объединившая лидеров основных партий и видных деятелей культуры, потребовала объявить войну странам «оси»[159]. Тем не менее президент Кастильо сохранял нейтралитет, полагаясь на мнение военных и националистических групп. Ситуация приобрела кажущуюся обманчивую ясность: по-видимому, быть «демократом» означало не только противостоять нечестному правительству, но еще и поддерживать Соединенные Штаты.

Давление со стороны США стало невыносимым, и с приближением выборов Кастильо объявил, что его кандидатом станет Робустиано Патрон Костас, производитель сахара из Сальты, который был очень консервативен, но в то же время решительно поддерживал союзников. Это решение принесло некоторое облегчение его внешним и внутренним врагам, но также вызвало недовольство немногих оставшихся сторонников. И поэтому 4 июня 1943 года армия, в основном выступавшая за сохранение нейтралитета, организовала еще один государственный переворот, в результате которого Кастильо свергли.

Как и предыдущий, этот переворот также был довольно импровизированным: первоначальный фактический президент генерал Артуро Росон продержался всего три дня, прежде чем его сменил генерал Педро Пабло Рамирес, которого, в свою очередь, менее чем через год сменил генерал Эдельмиро Фаррелл. Последние двое были видимым лицом Группы объединенных офицеров (GOU)[160]. У членов этой группы было две основные проблемы. С одной стороны, они боялись влияния, которое коммунисты приобрели в рабочем движении. Они предвидели, и не без оснований, что наступление коммунистов во всем мире усилится, как только закончится война. Антинародная природа либерал-консерваторов только подливала масла в огонь: стране следовало быть готовой противостоять наступлению, а для этого требовалось государство, гораздо более внимательное к народу.

С другой стороны, они также были обеспокоены военной слабостью Аргентины по сравнению с Бразилией. Чтобы защитить себя в случае войны с соседней страной, в дополнение к национальному единству нужно было серьезное экономическое развитие, какого Аргентина раньше не видела, особенно в тяжелой промышленности. И это призывало государство еще сильнее вмешиваться в экономику.

Одной из первых мер правительства было введение религиозного образования в государственных школах, чтобы противодействовать посланию коммунистов, которые также подвергались усиливающимся преследованиям. Национальному департаменту труда, переименованному в Министерство труда и социального обеспечения[161] (Secretaría de Trabajo y Previsión, STP), предоставили большие полномочия, и он начал предпринимать многочисленные инициативы в пользу наемных работников. Полковника Хуана Доминго Перона, в то время совершенно неизвестного, назначили главой департамента. Вскоре он приобрел известность за то, как быстро сумел организовать помощь городу Сан-Хуану, в начале 1944 года пострадавшему от землетрясения, в результате которого погибло более 9000 человек.

За время короткого срока Перона рабочее движение добилось беспрецедентных преимуществ и прав. Организации под руководством коммунистов подвергались постоянным преследованиям, и правительство часто распускало их, поощряя создание параллельных профсоюзов. Однако организации, имевшие хорошие отношения с правительством, пригласили поучаствовать в разработке мер STP (Секретариат труда и прогнозирования), что, в свою очередь, принесло им выгоду в виде субсидий для расширения программ здравоохранения и социального обеспечения. Они получили расширение пенсионных выплат, создание агинальдо[162] (13-я зарплата), улучшение компенсации работникам за несчастные случаи на производстве, увеличение количества оплачиваемых отпускных дней и введение новых положений о гарантиях занятости для нескольких профсоюзов. Статут трудящихся распространил основные права на сельских рабочих, которые до этого не были защищены. Замораживание аренды пошло на пользу мелким фермерам. Кроме того, была создана новая правовая юрисдикция с трудовыми трибуналами под председательством судей, специально посвященная защите прав рабочих.

Возможно, самой значительной мерой был указ, который регулировал и расширял переговоры по коллективным договорам для каждой отрасли, чего ранее профсоюзы практически не достигали. Соглашения были обязательными к исполнению, и STP получил на это полномочия. Закон о профессиональных ассоциациях от октября 1945 года, который превратил указ в постоянный закон, также предоставил профсоюзам широкие права, включая защиту делегатов и членов от любых преследований со стороны руководства. До этого немногочисленные трудовые законы, принятые государством, соблюдались редко и плохо, особенно за пределами столицы. Энергичные действия STP претворили их в жизнь и расширили их влияние географически.

Эти меры раздражали предпринимателей, поскольку вносили изменения в повседневные отношения владельцев с трудящимися. Рабочие начали чувствовать, что теперь есть высшая власть, которая заботится об их интересах, ставя их