Читать книгу - "Голоса Серебряной страны. Краткая история Аргентины - Эсекьель Адамовски"

намного выше показателя 1916 года. Аргентинский народ привыкал к избирательным урнам. Однако элиты были не в восторге: в течение некоторого времени определенные слои общества обхаживали военных, и поражение в 1928 году лишь подтвердило их убежденность в том, что у них нет иного выбора, кроме как искать альтернативные методы возвращения к власти.

Второй срок Иригойена напоминал первый, хотя напряженность усилилась. Его проект национализации нефти заблокировали сенаторы. Лидер радикалов отреагировал, как и прежде: расширил свою поддержку через федеральное вмешательство и распределение рабочих мест. Одно из таких вмешательств произошло в Мендосе и привело к убийству Карлоса Вашингтона Ленсинаса, в котором оппозиция обвинила правительство.

Эти политические проблемы усугубились в 1929 году экономическими трудностями. В октябре резкое падение фондового рынка Нью-Йорка спровоцировало Великую депрессию – худший мировой кризис, поразивший капитализм. Ее последствия быстро ощутили в Аргентине, где наблюдались спад экспорта, инфляция, увольнения и сокращение зарплаты. Это, в свою очередь, оказало влияние на выборы в законодательные органы 1930 года, на которых правительство показало себя довольно неудачно. Раздавались призывы к немедленной отставке Иригойена.

Наконец, 6 сентября плохо организованный военный переворот с несколькими мобилизованными войсками сумел захватить власть. Это не было решением всей армии: многие командиры на самом деле симпатизировали Иригойену. Однако в реальности мало кто выступал в защиту демократии. Свергнутого лидера заключили в тюрьму на острове Мартин-Гарсия, толпа разграбила и подожгла его дом. Государственный переворот поддержали ассоциации работодателей, почти вся пресса и почти все оппозиционные партии. Верховный суд, судьи которого в основном относились к олигархической эпохе, предоставил новому правительству юридическое прикрытие с новой доктриной, которая должна была создать прецедент: он считал его «фактическим правительством», которое следовало признать.

Это ознаменовало конец первого демократического опыта страны, который длился всего 14 лет. Переворот 1930 года открыл новый период, характеризующийся либерально-консервативной реставрацией, но также и правом вето военных. С этого момента на протяжении десятилетий крах конституционного порядка стал судьбой Аргентины. До следующего демократического периода такой же продолжительности пройдет почти семь десятилетий.

Государственный переворот и мошенничество: возвращение либерально-консервативной партии к власти

Государственный переворот прошел от имени институтов, запятнанных Иригойеном, но среди участников не было согласия относительно того, что делать дальше. Более правые предложили провести реформу корней и ветвей власти, заменив демократию системой корпоративного представительства, подобной той, которую фашизм пытался установить в Италии. Другие группы предпочли продолжить либеральный порядок, предписанный конституцией, и быстро восстановить гражданское правительство, при необходимости возвращаясь к прежним мошенническим практикам.

Первоначально победила первая группа, представленная новым фактическим президентом, генералом Хосе Феликсом Урибуру[139], потомком аристократической семьи из Сальты. Его недолгое пребывание на посту сопровождалось репрессиями. Несколько лидеров радикалов преследовали по плохо обоснованным обвинениям в коррупции, а рабочее движение подверглось депортации и насилию всех видов, включая казнь анархистов Северино Ди Джованни и Паулино Скарфо. В этот период среди полиции широко распространилось применение метода пыток, изобретенного в Аргентине, – picana electrica (электрошокер).

Оппозиция в рядах тех, кто поддержал переворот, заблокировала корпоративный путь, за который выступал Урибуру, вынудив его объявить выборы в провинции Буэнос-Айрес. Выборы состоялись в 1931 году, и победу одержал UCR. Правительство аннулировало эти результаты. Эта неудавшаяся попытка положила конец карьере фактического президента и пошла на пользу его сопернику, генералу Агустину Педро Хусто[140]. У Хусто были более надежные политические контакты. Он был министром при Альвеаре и пользовался поддержкой либеральных консерваторов, которые в 1931 году перегруппировались в Национально-демократическую партию (Partido Demócrata Nacional, PDN), а также церкви, многих антиперсоналистов и Независимую социалистическую партию (Partido Socialista Independiente, PSI) – группу, которая откололась от Социалистической партии. Самое главное – Хусто имел прочную поддержку армии. При помощи этой коалиции он назначил всеобщие выборы и в 1932 году стал президентом страны.

Конечно, выборы были сфальсифицированы. Пока Иригойен сидел в тюрьме (а в 1933 году умер), Альвеар стал бесспорным лидером UCR. Однако, когда запретили его выдвигать, партия вернулась к политике абсентеизма, а также возобновила вооруженные восстания, четыре из них подавили между 1931 и 1933 годами. В результате Хусто пришлось конкурировать только с коалицией, сформированной Социалистической партией и Демократической прогрессивной партией. Кроме того, в нескольких округах выборы были фальсифицированы. В провинции Буэнос-Айрес случай был вопиющим и привел к тому, что на пост губернатора избрали Мануэля Фреско, националиста с идеями, граничащими с фашизмом. (Он открыто заявлял, это было «патриотическое мошенничество»). Тем не менее триумф Хусто был неполным. Его вице-президентом стал Хулио Архентино Рока-младший, символ происходящей реставрации.

Однако было бы неверно рассматривать администрацию Хусто как простое повторение олигархических правительств или описывать ее как «консервативную» в строгом смысле этого слова. Политический альянс, известный как Конкордансия[141], поддерживавший правительство Хусто, на ключевых позициях включал в себя деятелей PSI, таких как Антонио де Томазо, сына простых рабочих, и Федерико Пинедо, который имел олигархическое происхождение, но поддерживал социализм. Их вклад был решающим в реализации серии новаторских экономических реформ, которые мы рассмотрим в следующем разделе.

Что действительно напоминало олигархическую эпоху, так это официальная благосклонность, которую оказывали британским интересам, и коррупция, которая в 1930-х годах достигла колоссальных размеров. Самым громким случаем было Соглашение Рока – Ренсимена, подписанное с Великобританией в 1933 году. Соглашение должно было нейтрализовать угрозу со стороны Великобритании прекратить закупки аргентинского мяса. В результате правительство приняло невероятно обременительные условия, которые обязывали страну предоставлять британцам преференциальный режим на таможне, экспортировать в первую очередь с иностранных мясокомбинатов, отправлять мясо на британских судах и использовать все полученные фунты для закупки британских товаров или погашения долга этой стране. Кроме того, британским сервисным компаниям предоставляли особый режим – все это в обмен на сохранение закупок мяса на прежнем уровне.

Договор вызвал бурные дебаты в Конгрессе, за которыми последовало расследование, его возглавил сенатор Лисандро де ла Торре. Собранные доказательства показали, что мясокомбинаты, выигрывавшие от договора, не платили налоги, скрывали информацию и, в частности, предоставляли льготные цены некоторым скотоводам, включая министра сельского хозяйства Луиса Духау. Сговор между правящей элитой, скотоводами и британским империализмом стал очевиднее, чем когда-либо. Пока шли дебаты в Сенате, бандит, связанный с правительством, выстрелил в де ла Торре с намерением убить. Пуля попала не в него, а в его коллегу и протеже по Сенату Энцо Бордабехере. Шокированный этим, в 1939 году де ла Торре покончил с собой.

Это был самый громкий скандал, но не единственный. В 1935 году Конгресс также принял закон, предоставляющий британцам монополию на весь городской транспорт в Буэнос-Айресе на 56 лет. С помощью взяток британский капитал получил аналогичные преимущества для поставок электроэнергии. Из-за коррупции, подчинения иностранным интересам и возвращения мошенничества 1930-е будут вспоминать как «Бесславное десятилетие».

На выборах 1938 года, которые снова сопровождались очевидными фальсификациями, на пост президента избрали антиперсоналиста-радикала Роберто Марселино Ортиса. Он пришел к власти как союзник