Читать книгу - "Родовой быт славянских князей - Дмитрий Александрович Боровков"

сын бездетный умер при жизни дядей, и Игоря, которого два сына умерли также до кончины Мономаховой, а внуки – до кончины его сынов, потому что из их потомков никому не приходилось быть старшим в роде Ярослава.

Великий князь Всеволод Ольгович. Художник В.П. Верещагин

Взглянем здесь мимоходом на другие княжества.

Полоцкое оставалось всегда в роду Изяслава, как отдано было ему с Рогнедою Владимиром. Ни один князь другого рода не попадал туда до изгнания полоцких князей в Грецию.

Галицкое княжество точно так же оставалось в роду Ростиславичей, которым отдано Всеволодом, до пресечения их линии.

Черниговское – в роду Святослава. Еще более: один из его сынов получил Рязань, и потомство сего последнего не заходило уже никогда в Чернигов, точно так ни один из родственников их оттуда не искал Рязани. А казалось, должна бы была иногда доходить очередь старшинства до какого-нибудь рязанского князя – иметь Чернигов.

Что же все это значит?

Рассматривая все эти явления, я принужден заключить, что верно было какое-нибудь правомерное ограничение праву старшинства, то есть я дохожу до того же заключения, какое сделал выше, рассуждая о праве старшинства без событий, а priori, усматривая неудобность его приложения к действительности при размножении князей.

Какое же это было ограничение? Делаю следующее предположение:

Не имел ли сын права только на тот город, область или княжество, которые были во власти его отца? Не было ль отчинного права в удельной системе? Таким образом деды и прадеды не принимались в расчет, то есть нельзя было, или, лучше, не должно было, внуку искать того, получить то, чем владел его дед или прадед, но не владел отец; хотя, разумеется, внук или правнук имел сугубое право на то владение, которым владел не только отец его (conditio si qua non), но и дед и прадед, на свою отчину и дедину.

Если посредством этого предположения можно объяснить сколько-нибудь означенные явления, если оно не противоречит другим, то его принять можно. Так поступают физики, приступая к гипотезам, при невозможности из известных законов объяснить то или другое явление природы.

Если впоследствии сделается другое предположение, которое объяснит явление удовлетворительнее, то это можно отложить в сторону.

Еще лучше, когда найдется положительное свидетельство, какой-нибудь древний закон или тому подобное.

Сделаем же опыт приложения, то есть попытаемся объяснить прежние затруднительные явления посредством этого предположения.

Мы удивлялись, почему потомство старшего сына Владимирова, Изяслава, не владело никогда Великим княжеством Киевским.

Отвечаем теперь: потому что Изяслав умер при жизни отца и не владел никогда Киевом. Он владел только Полоцком. Сыну его Брячиславу не мог уже достаться Киев, а потомство его тем более потеряло свое право старшинства. Полоцк же и остался в его роду родовым достоянием.

Великий князь Святополк на съезде князей. Художник В.П. Верещагин

Потому и Ростиславичи не должны были думать о Киеве: ибо родоначальник их, Владимир, умер при жизни отца, Ярослава, и, следовательно, не владел Киевом. Сын его Ростислав – так же умер, отравленный в Тмутаракани. Дети Ростиславовы получили от Всеволода уделы, которые и остались в их роду, пока он велся, Галицкое княжество.

Теперь перейдем к потомству Изяслава. Он владел Киевом, и Киев достался по череде старшинства сыну его, Святополку-Михаилу, но старший сын Святополка, Ярослав, умер в 1123 г., не владея Киевом, который принадлежал еще старшему, дяде его, Мономаху. Потомство его, следовательно, утратило по этому случаю право свое на Киев.

Меньшие сыновья Святополковы, Брячислав и Изяслав, не имевшие даже никаких уделов, по замечанию Карамзина, умерли с небольшим чрез год после Мономаха и не могли состязаться, если не было других причин (о коих смотри ниже), с могущественным Мстиславом, которому Владимир предоставил Киев.

Впрочем, право их, если и было какое, продолжалось по смерти Мономаховой только год.

Нисходящее потомство лишилось оного совершенно и должно было ограничиться пинским княжеством или туровским, которым владел их предок Святополк до восшествия своего на киевский престол.

Осталось нам объяснить отношения двух главных потомств Ярославовых: Святославова и Всеволодова.

Святославово (Олеговичи) было старшее, но Святослав владел Киевом не по праву, а как похититель, при жизни старшего брата Изяслава, который даже и после его кончины опять получил Киев. Его княжения как будто не бывало, говоря по праву. Киев, следовательно, за преждевременное пользонаслаждение не должен уже был принадлежать его потомству, которое таким образом утратило свое право.

Этого мало. Был, кажется, особый закон, по которому князь за вину лишался своего удела, как боярин отвечал головою. «Но ряд наш, так есть: оже ся князь извинитъ, то волость, а муж в голову»[30], что Карамзин переводит: «Согласно с древним уставом боярин в вине ответствует головою, а князь – уделом». Так говорил (1176 г.) Святослав Всеволодович Роману Смоленскому.

Давыд Игоревич лишен был верно по тому же закону своей области за ослепление Василька в 1097 году: «Область Владимирская уже не твоя отныне, ибо ты был причиною вражды и злодейства неслыханного в России», – говорят ему князья по переводу Карамзина[31].

Ослепление князя Василька Ростиславича. Старинная гравюра

Этот же закон, вероятно, Изяслав и Всеволод распространяли и на племянников своих Святославичей, которых хотели было лишить удела[32], и исполнили то на несколько времени.

По крайней мере, несомненно, что Святославово потомство лишилось прав на Киев.

Потому-то, после смерти Святополка, Мономах занял престол киевский, а не Олег: «в том же лете (1113) преставися Святополк, апреля 16. Того же месяца, 20, вниде Володимер в Киев»[33].

В некоторых списках прибавлено: «на утрия же, в 31, сотворише кияне послаше ко Владимеру, глаголюще: пойди княже на стол отца своего. Се слышав Владимир плакася велми по брате своем, и не пойде от печали. Кияне же розграбиша двор Путятин тысячьского, и идоша на жиды, и разграбиша я. Послаше второе кияне ко Владимеру, глаголюще: пойди, княже, к Киеву, аще ли не пойдешь, то много зла во граде воздвигнется… се же слышав Владимер, и пойде к Киеву, апреля 20…[34] седе на великом княжении в Киеве, и люди возрадовашася, и мятеж улеже»[35].

Ни слова об ином чьем-либо праве. Потому-то Олег не шел сам на Киев и впоследствии не стал спорить с Мономахом, сам ли сей последний пришел в Киев, по своему праву, или вместе и был призван киевлянами в эту, положим даже,