Читать книгу - "Голоса Серебряной страны. Краткая история Аргентины - Эсекьель Адамовски"

сигар и многие другие в Буэнос-Айресе, а также в Кордове и Росарио. Кризис 1890 года развязал внушительное забастовочное движение. С 1896 года стали проводиться забастовки, охватывавшие целые отрасли промышленности, а первая всеобщая забастовка национального масштаба состоялась в 1902 году.

Примерно в то же время рабочие сумели организоваться в федерации. Хотя попытки были и раньше, первой рабочей федерацией, которая добилась некоторой стабильности, оказалась Аргентинская рабочая федерация (Federación Obrera Argentina), основанная в 1901 году. Три года спустя ее переименовали в Аргентинскую региональную рабочую федерацию, ФОРА (Federación Obrera Regional Argentina), чтобы подчеркнуть международную принадлежность движения. Интернационализм был основополагающей ценностью для рабочих в то время. На мероприятиях, организованных профсоюзами, обычно звучали речи на нескольких разных языках, и то же самое происходило с профсоюзной прессой.

Чаще всего рабочие требовали повысить зарплату, установить восьмичасовой рабочий день и прекратить репрессивные меры государства. Поскольку условия жизни были крайне суровыми, росла солидарность, и борьба вышла за рамки чисто трудовых требований. Например, в 1907 году в переполненных конвентильо (многоквартирных домах) Буэнос-Айреса прошла беспрецедентная «забастовка арендаторов» против повышения арендной платы, в которой приняли участие 120 000 человек, среди которых центральную роль играли женщины.

Государство отвечало в основном репрессиями. Закон о пребывании (1902) и Закон о социальной защите (1904) использовались для депортации, заключения в тюрьму и лишения основных гражданских прав профсоюзных активистов, в то время как полиция жестоко подавляла все уличные демонстрации. Во время первомайского протеста в 1909 году, как это часто случалось, полиция беспричинно открыла огонь по толпе, в результате чего пять человек погибли и 105 получили ранения. На похоронах жертв и на последующем мероприятии полиция снова открыла огонь по рабочим, и погибло еще больше людей. Тем не менее интенсивность забастовки вынудила правительство пойти на уступки, в итоге она закончилась после настоящей «Красной недели»[118], как ее с тех пор называют. Поскольку волнения рабочих не прекращались, празднование первого столетия страны пришлось проводить в условиях осадного положения.

Хотя в первые годы преобладали социалистические идеи, наибольшим влиянием пользовался анархизм. Первая анархистская группа начала действовать в Буэнос-Айресе в конце 1870-х годов. Вскоре в Аргентине возникло одно из самых мощных анархистских движений в мире, в котором приняли участие как иммигранты, так и креолы. Оно имело гегемоническое влияние в рабочем движении и достигло своего пика в 1910 году. Анархисты не были ни политической партией, ни единой группой, а скорее свободным и децентрализованным федеративным движением, состоящим из групп, которые иногда занимали различные позиции. Они рассматривали политику и государство как изобретения правящего класса, которые не служили никакой другой цели, кроме как угнетению. С другой стороны, они верили в самоосвобождение через образование, прямое действие и автономную профсоюзную организацию. Они стремились одним махом свергнуть государство и капиталистов, чтобы заложить основы общества свободных и равных производителей. Небольшая часть группировок использовала террористические методы, такие как нападения на отдельных лиц или здания, символичные для влиятельных людей.

На рубеже веков также сформировалось социалистическое движение, в котором французские, итальянские и особенно немецкие политические эмигранты играли ведущую роль. В отличие от анархистов они считали, что путь вперед лежит через централизованную партию, способную привести представителей рабочих в Конгресс и добиваться большей демократизации и реформ, которые постепенно приведут к социалистическому обществу. Принимая правила политической игры, они в значительной степени выступали против таких мер, как революционная всеобщая забастовка, которую считали контрпродуктивной.

Социалистическая партия была образована в 1895 году под руководством доктора Хуана Баутисты Хусто[119], который придал ей умеренный дух. Будучи связанной с Социалистическим Интернационалом, она быстро добилась побед на выборах. Это была самая важная социалистическая партия в Латинской Америке, и в 1904 году она стала первой на континенте со своим представителем в Конгрессе (Альфредо Паласьос, избранный от района Ла-Бока). В профсоюзном движении социалисты также имели некоторый вес. Первоначально они сотрудничали с анархистами, но вскоре стали конкурировать за организацию собственной рабочей федерации. Таким образом, пока ФОРА оставалась в руках анархистов, в 1903 году Социалистическая партия выдвинула Всеобщий союз трудящихся (Unión General de Trabajadores).

Третье течение неуклонно набирало все больший вес в рабочем движении, особенно после 1910 года. Тогда оно было известно как «революционный синдикализм», а позже просто как «синдикализм». Как и анархисты, синдикалисты отвергали участие рабочих в высокой политике и верили в классовую независимость. Однако в отличие от анархистов они ставили единство движения превыше всего и поэтому стремились избегать любой приверженности политическим доктринам, которые могли бы вызвать разделение. Они были особенно озабочены консолидацией профсоюзных структур и продвижением скоординированных и хорошо спланированных действий (в отличие от многих анархистов, которые верили в «спонтанность»). Хотя изначально они отвергали любые контакты с государством, синдикалисты позже стали более гибкими в своем подходе и привыкли вести переговоры об улучшениях и конкретных реформах.

Женщины участвовали в движении с самого начала. В Буэнос-Айресе еще в 1888 году домашние работницы бастовали против требования предъявлять доказательства занятости, и к началу века работницы некоторых профсоюзов составляли значительную часть бастующих масс. Не было недостатка в выдающихся активистках, хотя они очень редко занимали руководящие должности в профсоюзах, и эта сфера по сей день остается одной из самых монополизированных мужчинами.

Письменная культура, популярная культура и национальная идентичность

С самого начала государство стремилось навязать национальную и культурную однородность этой разношерстной массе людей с широким спектром идей и настроений – от воспоминаний о федерализме или чувства этнической дискриминации до революционных идей и доктрин. Существенной частью этого плана было прямое вмешательство через образование. Уровень неграмотности с 77 % в 1869 году снизился до 35 % в 1914-м (и продолжал снижаться). Хотя снова стало заметно региональное неравенство: в 1914 году он оценивался в 20 % Буэнос-Айресе, более 40–50 % в большинстве провинций и более 65 % в Жужуе и Сантьяго-дель-Эстеро. В любом случае, к рубежу веков большинство населения было грамотным. Благодаря школьному образованию народные классы получили понятия трудолюбия, морали и гражданственности в соответствии с социальной и политической жизнью, которую стремились построить элиты. Печатное слово также распространялось через школы: это были уже не отдельные страницы и политические газеты в стиле гаучо прошлых лет, а совершенно новые учебники.

Кроме того, более широкую аудиторию стали охватывать другие издания. С 1870 года пресса постепенно начала менять содержание и миссию. Она больше не ставила целью только вмешательство в политику, но расширяла свои интересы, включая новости всех видов, от международных отношений до общественной жизни, и стала печатать фельетоны или рассказы в нескольких частях, которые завоевали широкую читательскую аудиторию. Также появились журналы, рассчитанные на широкий круг читаталей, и публиковались книги на самые разные темы. Небольшая группа писателей, в то время только из богатых классов, начала строить литературную карьеру, среди них Поль Груссак, Мигель Кане и Лусио Викторио Мансилья. Многочисленные популярные библиотеки, которые помог основать Сармьенто, гарантировали,