Читать книгу - "Смерть на Кикладах. Сборник детективов №4 - Сергей Изуграфов"

завязку, а в таверне намечалось шестнадцать праздников — и все до конца октября! Если все сложится так, как планируется, к следующему сезону они смогут взять в аренду соседний с виллой участок земли и устроить там бассейн.

А еще несколько дней назад к Алексу пришел старый садовник Христос. Топтался в прихожей, пока Смолев не вышел к нему, не провел его сам в гостиную и чуть ли не насильно усадил старика за обеденный стол. Сидя на самом краешке стула в своем изношенном и почти добела выгоревшем на солнце джинсовом комбинезоне, со следами глубоко въевшейся красноватой земли на протертых коленях, грек наотрез отказался от кофе и другого угощения, долго не мог начать, смущенно теребя старую кепку узловатыми пальцами с черными и обломанными ногтями.

Алекс терпеливо ждал и не торопил старого садовника семьи Аманатидис, ожидая, что он скажет.

Постепенно грек разговорился. Оказалось, что старик присмотрел недалеко от виллы полосу подходящей земли вдоль старой грунтовой дороги, где он, как он выразился, «с Божьей помощью разобьет рощу в пятьдесят олив». Высказавшись, он замолчал и поднялся, чтобы уходить. Смолев пообещал все выяснить и дать ответ на другой день.

Муниципалитет, распоряжавшийся участком, узнав о планах Смолева, согласился заключить договор аренды на сорок девять лет. Правда, после строительства бассейна и посадки олив расходы на стройматериалы, подрядчиков, саженцы, аренду земли и создание системы орошения съедали практически всю прибыль от работы виллы и таверны за первый сезон, но Смолев не колебался ни минуты. Он сам пришел к садовнику в его домик вечером следующего дня и сообщил, что вопрос с землей решен, и через неделю — как только подпишут и согласуют все документы, — можно приступать к посадке. Старик ничего не сказал, только, просветлев лицом, долго тряс руку Смолеву обеими руками и кивал. Когда Алекс уходил, он услышал, как, повернувшись к образам, старик произносит слова благодарственной молитвы.

Вернувшись из воспоминаний, Смолев пододвинул к себе папку, на корочке которой толстым синим маркером почерком Катерины было выведено: «Бронирование».

Из компьютерных распечаток в папке следовало, что все номера виллы «Афродита» на ближайшие тридцать дней забронированы гостями из разных стран. «И чтоб никаких корпоративов на выезде! — бормотал он себе под нос, просматривая списки гостей с датами заездов. — Ни за что, ни за какие коврижки! К чертовой матери! „Зодиака“ с его „террариумом единомышленников“ нам хватило!»

Просматривая списки, он внезапно натолкнулся на знакомую фамилию туриста из Санкт-Петербурга. Имя-отчество соответствовали, дата рождения совпадала. Сомнений быть не могло. Смолев рассмеялся и, нажав кнопку громкой связи на стоявшем на столе стационарном телефоне, набрал номер ресепшн.

— Катерина, — немедленно поспешил произнести он первым, едва услышав щелчок соединения, — это я! Пожалуйста, умоляю, только ни о чем мне не рассказывай, у меня очень мало времени, ты не знаешь, где Софья?

— Дядя Саша, — донесся из динамика спокойный и слегка хрипловатый голос его управляющей, — это я и есть. Катерину я отпустила, они с Костасом отпросились на спектакль, что проходит в замке Базеос[30]. Так бы ты ее ни за что не опередил! Лично мне никогда не удавалось! Иногда мне кажется, что она начинает говорить в ответ еще до того, как снимает трубку. В общем, она на фестивале и заступит на «мостик» в ночную смену.

— Фестивале? Разве он не закончился в августе? — удивился Смолев. — Насколько я помню, если это ежегодный фестиваль искусств в Базеосе, то это июль — август? Но через два дня сентябрь закончится!

— В прошлом году так и было, — подтвердила управляющая. — Но в этом семья Базеос согласовала несколько дополнительных мероприятий: там и художественные выставки, и даже костюмированное представление из жизни монахов начала семнадцатого века, что построили этот монастырь четыреста лет назад. Говорят, целый спектакль часа на три! Кажется, это как-то связано с годовщиной основания монастыря. Называется, называется… Сейчас, подожди, у меня программка есть, Катерина торопилась и оставила впопыхах на столе. Кстати, туда же уехали и Бэрроу. Лили жаловалась, что Джеймс весь август провел на раскопках и они пропустили все мероприятия фестиваля. Но сегодня они отправились туда всей семьей… Так, я ищу программку, сейчас найду… А, вот! Называется: «Тайна монастыря…» Э-э-э… Тут по-гречески! «Тимиос ставрос», кажется!

— Животворящего креста? — пробормотал Смолев, быстро переведя название. — Очень интересно. Ну ладно, с Катериной понятно. Я тебе звоню по другому делу. Помнишь, генерал тебе говорил про Пушкина и Дюма?

— Да уж, — с чувством произнесла Софья. — Такое, пожалуй, забудешь! Кстати, вы оба мне обещали рассказать все в подробностях, а он улетел вчера в Афины, так ничего и не объяснив! Это просто нечестно!

— Так вот, — пропустив жалобу управляющей мимо ушей, произнес Смолев, — послезавтра к нам приезжает из Санкт-Петербурга профессор Крылов Василий Аркадьевич, историк, пушкиновед, известная личность в определенных академических кругах. Вот с кем ты и сможешь обсудить этот вопрос во всех деталях. Кстати, по удачному для тебя стечению обстоятельств из-под его пера вышла и замечательная биография Александра Дюма-отца. Надо сказать, что Крылов еще и блестящий знаток позднего средневековья, начиная с шестнадцатого века.

— Ого! — воскликнула Софья. — Надо же, какое совпадение! Вы знакомы?

— Разумеется, — подтвердил Смолев. — В свое время он меня консультировал по некоторым событиям итальянского позднего Возрождения[31]. Я давно приглашал профессора к нам в гости на остров, но он жаловался, что научные труды не отпускают. А тут, видимо, выдалась оказия. На генерала, кстати, не обижайся, у него и своих дел по горло. Но он обещал, что на следующие выходные они подтянутся всем семейством, с Терезой и близнецами.

— Прекрасно! — обрадовалась управляющая. — Мы будем готовы, я распоряжусь. А Стефания? Она прилетит из Мадрида?

— Не знаю, — несколько сбившись, ответил Смолев. — Пока молчит, но должна быть…

— Не переживай, дядя Саша, обязательно приедет! Куда вы теперь друг от друга денетесь! — весело хмыкнула Софья, сразу же зажав себе рот рукой, но Смолев услышал.

— Так, Рыжая, смешки отставить! Нести службу бодро, ничем не отвлекаясь! Сначала надо доделать дела! — скомандовал он. — Я жду Антонидиса на завтрак, он еще не появлялся? Не звонил?

— Да он со вчерашнего обеда уже раз шесть звонил, дядя Саша, — негромко рассмеялась управляющая. — У него с нашими бывшими постояльцами бюрократической волокиты вагон и маленькая тележка. Вопросы разные задавал, данные уточнял, просил копии паспортов, сроки заезда. Караваеву, Астафьеву и Кондратьева отправили на материк с конвоем, там через наше Консульство будут оформлять их документы на экстрадицию по представлению Антонидиса. Так он сказал. Присмиревший Караваев за женой поехал, бедолага. Истомин в госпитале все еще лежит, и неизвестно, сколько пролежит. Месяц-то уж точно. Антонидис к нему по три раза в день пытается попасть,