Читать книгу - "Голоса Серебряной страны. Краткая история Аргентины - Эсекьель Адамовски"

которые дали ему очевидное большинство в коллегии выборщиков. Митре объявил, что он потерпел поражение из-за мошенничества и в сентябре 1874 года взялся за оружие. Силы, которые он смог мобилизовать, весьма походили на монтонерас, против которых он сам выступал: большинство из них были солдатами провинциальных ополчений, а также к ним присоединилась группа пикинеров[97] касика Катриэля. По иронии судьбы Митре восстал против национального государства, в создание которого сам внес неоценимый вклад. Новому президенту пришлось столкнуться с этим вызовом сразу после вступления в должность, и он справился без особых трудностей: на поле боя национальная армия решительно продемонстрировала свое превосходство. Хотя с точки зрения закона Митре был мятежником, он не получил того обращения, которое сам применял к своим противникам в прошлом: вскоре после поражения его и его сторонников амнистировали, и они смогли беспрепятственно вернуться к политической жизни.

Ирония в этой истории заключалась не только в случае с Митре. Последнее восстание в провинции, с которым пришлось столкнуться государству, было не чем иным, как восстанием Буэнос-Айреса – провинции, которая сильнее всего настаивала на централизации, теперь ее не устраивающей. Отношения между Буэнос-Айресом и страной омрачил щекотливый вопрос, решение которого откладывалось. Конституция сделала город столицей страны, но для этого требовалось, чтобы провинциальный законодательный орган смирился с потерей своего самого ценного района, чего он не сделал.

Когда Митре вступил в должность, он придумал решение: город объявили временной резиденцией национальных властей, что фактически означало «приглашение» разделить территорию с губернатором Буэнос-Айреса, который сохранил свою юрисдикцию над городом. Отношения между двумя сановниками были непростыми и стали еще более напряженными во время выборов преемника Авельянеды. Альянс, который привел Авельянеду к власти, сформировал то, что вскоре стало известно как Национальная автономистская партия (Partido Autonomista Nacional, PAN), и готовился избрать новым президентом еще одного уроженца Тукумана, Хулио Аргентино Року. Его поддерживала Лига губернаторов[98], которая сумела уравновесить влияние Буэнос-Айреса. Но его кандидатура встретила решительное неприятие со стороны Карлоса Техедора, губернатора Буэнос-Айреса, который прибег к вооруженному восстанию.

В конце 1879 года Техедор начал организовывать военную силу, призывая простых граждан присоединиться к нему. Его воззвания с энтузиазмом восприняла часть низших слоев, включая афроаргентинцев, которые вооружились, чтобы защитить достоинство Буэнос-Айреса, которое, по их мнению, было подорвано. Президент Авельянеда оказался вынужден перенести свое правительство в город Бельграно. Национальная армия и местные силы – примерно по 10 000 бойцов каждая – наконец вступили в бой 20 и 21 июня 1880 года. Бои были кровавыми, особенно на окраинах города, но национальная армия снова одержала победу.

Поражение Буэнос-Айреса позволило быстро продвинуться в решении вопросов государственной централизации. После того, как Рока вступил в должность, Конгресс принял закон, запрещающий провинциям формировать любые виды вооруженных отрядов. Это постановление ознаменовало конец долгой традиции ополчений, восходящей к колониальным временам: с этого момента единственными войсками на территории страны были войска национальной армии.

Конгресс принял еще один закон, согласно которому федеральной столицей должен был стать Буэнос-Айрес, его границы вскоре расширили за счет включения близлежащих городов, таких как Бельграно и Флорес. Законодательное собрание Буэнос-Айреса было вынуждено принять сделку, и провинция Буэнос-Айрес осталась без столицы (вскоре ее губернаторы перенесли свою резиденцию в город Ла-Плата, построенный специально для этой цели). С уходом федералистов со сцены и поражением Техедора решающий период национальной организации закончился. Государство, как потомок Буэнос-Айреса, победило город, чтобы окончательно заявить о себе.

Рока принял лозунг «Мир и управление» для своего правительства, и межпровинциальные столкновения действительно прекратились. Новая партия, которая привела его к президентству – PAN, – будет доминировать в национальной политике в течение следующих трех десятилетий. В этот период голосование утратило свое значение. Предыдущие выборы совсем не были чистыми и прозрачными, но по крайней мере они были конкурентными. Кандидаты выигрывали или проигрывали в зависимости от способности каждого снискать поддержку (что, в свою очередь, давало низшим классам возможность получить преимущества в обмен на свои голоса). Теперь результаты, контролируемые хорошо отлаженной избирательной машиной PAN, больше ни для кого не были сюрпризом. Помимо мошенничества, национальная исполнительная власть пользовалась своим положением, чтобы вмешиваться в дела провинций на федеральном уровне: с инаугурации Митре до 1900 года было издано три десятка указов, касавшихся почти всех провинций и не единожды. Для своих противников и потомков элита, управлявшая будущим страны после 1880 года, была настоящей «олигархией».

Консолидация государства в руках либерального руководства привела к одному из наименее плюралистических и наиболее политически закрытых периодов в истории Аргентины. Контроль над избирательным механизмом нейтрализовал политических конкурентов и снизил переговорную силу низших классов городов. Конец Партии федералистов и восстаний монтонерас лишил всякого влияния низшие слои сельского населения. В эти годы аргентинская политика утратила одну из своих отличительных черт – центральную роль, которую играли низшие классы. Она восстановит этот элемент только в новом столетии, когда рабочее движение оформится и, наконец, пройдут чистые выборы.

«Завоевание пустыни», оккупация Чако и территориальная консолидация

Государственная консолидация также положила конец долгой истории сосуществования с независимыми коренными обществами. Росасу удалось закрепить за белыми поселенцами огромные участки земли после переговоров с «дружественными» коренными народами. Эта система рухнула после его падения, что привело к всплеску насилия на границах. Могущественный касик Кальфукура, ранее склонный к мирным переговорам, организовал большую конфедерацию племен. Вместе они совершали малоны беспрецедентных масштабов и преуспели в расширении своей территории, отодвинув границу за счет белых поселенцев.

В 1860-х и 1870-х годах зарождающееся государство продолжало политику договоров с касиками, которым они давали различные товары и иногда оплачиваемые военные должности. В те годы некоторые из них начали провозглашать себя гражданами Аргентины. Но это не означало окончания конфликтов. В 1875 году Мануэль Намункура, сын и преемник Кальфукуры, организовал крупное вторжение в провинцию Буэнос-Айрес. Это был, возможно, самый масштабный малон в истории, и нападавшие увели с собой значительное количество скота и многочисленных пленников.

В то время международный спрос на продукты животноводства Пампасов рос, как и интерес к расширению использования земель, которые становились все более ценными. Элиту того времени вдохновляли идеи, которые европейцы продвигали для оправдания колонизации Азии и Африки. Они считали местные коренные народы «примитивными», расово неполноценными и обреченными на уничтожение волной «цивилизации». Элиты предпочитали представлять земли, которые они занимали, как чистую «пустыню», хотя это не было правдой ни в каком смысле этого слова.

Начиная с 1876 года государство неуклонно и беспощадно наступало на коренные народы, хотя стратегии варьировались. Во время президентства Авельянеды его министр обороны Адольфо Альсина проводил политику постепенной оккупации территории, вырыв 370 километров оборонительных рвов и построив ряд фортов. Его план состоял в том, чтобы медленно