Читать книгу - "Смерть на Кикладах. Сборник детективов №4 - Сергей Изуграфов"

выдержала. Материнское сердце. О чем я тебе говорил. Прекрасно понимала, что делает, но желание отомстить оказалось сильнее и ее, и здравого смысла.

— Она решила, что сын погиб, и захотела отомстить Литвинову? Но за что? Какое отношение он имел к тому, что ее сын сошел с трассы? И на кой черт было подбрасывать Злате в сумку шприцы? Глупость какая! И где один шприц, когда у доктора пропала целая упаковка, а в сумке у Литвиновой оказалась вскрытая?

— Понимаешь, Саша, друг мой ситный, — потягиваясь, чтобы размять затекшие плечи, ответил Манн, — я просто думаю, что Литвинов для нее олицетворял все зло этого мира. «Мерзавец каких мало», так, кажется? Помнишь, как ее трясло, когда она говорила о нем? Это чистая, незамутненная, концентрированная ненависть. Она и шприцы подкинула, чтобы хоть как-то на него указать. Ну не могла она их в чемодан ему подложить, подбросила его жене в сумку. Могла сама вскрыть упаковку, наводя тем самым нас на мысль, что один из шприцев был использован отравителем, чтобы мы занялись семьей Литвиновых всерьез. А может быть, ее желание устранить генерального директора фирмы имело под собой и более существенную базу. Думаю, что в этом деле с продажей контрольного пакета акций не так все чисто, как нам попытались представить в «Зодиаке». Не исключено, что Литвинов — спец по такого рода аферам — мороча всем голову, собирался все-таки «кинуть» партнеров, и ее сына в том числе, и она препятствовала тому как могла. Защищала как мать. А сегодня она решила, что раз ее сын погиб, то и этому подлецу не жить и не богатеть. Да и заезд — это была идея Литвинова.

— Не совсем так, — покачал головой Смолев. — Это была их общая идея. Во всяком случае, Руслан Василенко, насколько я помню разговор в таверне на берегу в первый день их приезда, был от этой идеи в полном восторге. Другое дело, что Караваева могла «назначить» Литвинова виноватым за гибель Василенко. Логику, впрочем, тут искать бессмысленно.

— Вот именно, — подтвердил генерал. — С женщинами бывает так. Как писал Довлатов? Ровно об этом и теми же словами: «Ты приводишь факты, аргументы. Ты взываешь к логике и здравому смыслу. И неожиданно обнаруживаешь, что ей противен сам звук твоего голоса…»[27] Эмоции, Саша, эмоции! Кто знает? Может быть, Литвинов с самого начала напоминал ей чем-то того нефтяника, за которым она в молодости уехала, бросив все, в том числе и родного сына? Тот тоже был эгоист и мерзавец. Все что угодно может быть. Расскажет на допросе. Хорошо, с этой ясно. А что с молодым механиком? Василием Кондратьевым? Он пока у меня выпадает из общей картинки. Любовник Астафьевой?

— Не так все просто, Витя! Обрати внимание, — Смолев порылся в бумагах и придвинул ближе к генералу ближе пару листочков текста с пометками. — Я еще раз перечитал досье на Астафьеву и Кондратьева. Почти ничего нет, что их как-то связывало бы. За одним исключением: я обнаружил, что они учились в одной школе, хоть и в разных классах. Вот, обрати внимание: средняя школа № 19 города Пензы, выпускные классы 10 «а» — у нее, 8 «г» — у него. Только годы выпуска разные. После восьмого класса Кондратьев ушел в ПТУ учиться на автомеханика. ПТУ, надо сказать, окончил с отличными результатами по специальности, руки у парня оказались золотые. А еще через три года Астафьева закончила школу. Все ясно, как божий день! И еще один момент: если отследить перемещения Астафьевой по стране, — через год-два туда же приезжал и Кондратьев. Видишь? Пенза, Нижний Новгород, Москва и Петербург. А это уже не может быть просто совпадением. Он так и катался за ней повсюду.

— Школьная любовь? — спросил генерал, внимательно сравнивая листочки. — А ведь ты прав, черт возьми!

— Видимо, — подтвердил Смолев. — Только, скорее, исключительно с его стороны. Она им просто пользовалась, когда ей было выгодно. Верный санчо панса. И сейчас он снова спасает ее. Только от чего? Хотя… Постой! Они умчались на мотоцикле Истомина сразу же, как стало понятно, что связь с Василенко потеряна. О чем это говорит? А что, если у того вышел из строя мотоцикл? И талантливый механик Василий Кондратьев имеет к этому непосредственное отношение?

— Подожди, подожди, — покачал головой Манн. — Василенко-то им чем не угодил? Еще Литвинову отомстить, я понимаю, она могла уговорить Кондратьева. Объяснить ему, что генеральный «Зодиака» пытался ее совратить, убить и прочее. Но причем здесь коммерческий директор? Молодой парень, который никого не трогал? Зачем было портить ему мотоцикл? Что Астафьева имела против него?

— Сейчас узнаем, — пожал плечами Смолев. — Есть у меня одна шальная мысль…

Алекс выбрал из списка номер телефона и нажал кнопку вызова. Прошло несколько секунд, прежде чем ему ответила управляющая. Смолев положил телефон на стол и включил кнопку громкой связи.

— Рыжая, это я! Что там у вас?

— Дядя Саша, у нас по-прежнему дурдом на выезде! Мы у башни Пиргос Химароу. Пять минут как подъехали. Пришлось «прохватить» со второго пит-стопа сюда в объезд. Просили «как можно скорее», как просили — так и довезла! Старший инспектор меня сперва торопил, а потом как-то побледнел и затих. За торпеду держался двумя руками всю дорогу! А потом ему еще по рации сообщили про Литвинова. Он последние десять минут вообще молча сидел, как пришибленный, только глаза пучил, а потом как хлопнет себя по лбу и как выскочит из машины! Дядя Саша, а дядя Витя там, с тобой?

— Да, я здесь, Рыжая, продолжай, — генерал подал голос со своего места. — Слушаю тебя внимательно!

— Да? Отлично! Дядя Витя, мне кажется, что Антонидис от всех этих волнений слегка в уме повредился: он Караваеву арестовал, представляете? Наручники на нее надел, я просто дар речи потеряла! Скажите вы ему, что она, конечно, не подарок, но не до такой же степени! Алло?

— Да, да, слушаем тебя, говори, — произнес Смолев, переглянувшись с генералом. Антонидис все-таки догадался. Молодец, старший инспектор!

— Я же говорю, наручники на Аду надел! На ней лица нет — бледная как смерть! Но молчит! Молчит, представляете?! Непривычно даже как-то… Караваев, наоборот, на старшего инспектора орет по-русски, руками машет, норовит ему по голове саквояжем стукнуть, тот ему в ответ что-то по-гречески кричит, за кобуру хватается, какую-то бутылку пластиковую с водой в лицо тычет, сержанты их разнимают… Вы бы видели картинку!

— Старший инспектор поступил правильно, — веско произнес Смолев. — Все правильно сделал. Помогай ему.

— Дядя Саша, да ты что? Это что, Караваева? — от удивления Софья даже затихла на какое-то время.

В возникшей паузе в трубке были ясно слышны чьи-то