Читать книгу - "На коне: Как всадники изменили мировую историю - Дэвид Хейфец"

груженную золотом и шелком, и поманили перспективой поживиться сокровищами царского дворца. Вождю цюань-жунов сделка показалась выгодной, и он собрал 15-тысячную конницу. Размахивая мечами и копьями, эта масса всадников хлынула на ничего не подозревающий беззащитный город, окружила его и отрезала от источников воды. Город немедленно сдался, и цюань-жуны разграбили его подчистую. Уходить обратно в степь они, однако, не стали торопиться[206].

Заговорщики слишком поздно поняли, что нанять «собачье племя» для вторжения в столицу Чжоу было просто, а вот заставить кочевников отказаться от своего нового приобретения будет потруднее. Из-за таких вторжений извне и внутренних раздоров Китай постепенно и погрузился в смуту периода Сражающихся царств, продлившуюся с 475 по 221 г. до н. э.

Чжоу управляли союзом княжеских кланов, обладавших колесницами, полагаясь больше на ритуалы и традиции, чем на грубую силу. Набеги «собачьего племени» и их вооруженной смертоносными луками конницы подорвали авторитет Чжоу и возвестили о том, что колесница себя изжила. Чтобы защититься от цюань-жунов, независимым теперь кланам пришлось обзавестись собственными конными войсками. Именно в этот момент один из теперь уже номинальных вассалов Чжоу, Улин-ван, правитель Чжао, убедил своих придворных, что им нужно «надеть наряд Ху и стрелять сидя на лошади». Тем самым он положил начало соперничеству между кланами, которые боролись за обладание богатой северной равниной Китая. Сопутствующие социальные потрясения вдохновили на глубокие размышления таких философов-моралистов, как Чжуанцзы. Как в Иране и в Индии, так и в Китае возникновение первых империй по времени совпадает с появлением на сцене степных коневодов. Истории о том, как эти государства приобретали и поддерживали конную мощь, средство воплотить в жизнь свои имперские амбиции, послужили основой бессмертных легенд.

Вдоль тысячемильной границы между степью и Сражающимися царствами обитало больше десятка коневодческих племен. Китайцам они были известны под разными названиями: жуны, ронг, дун, ди, усунь и юэчжи. Зачастую эти названия трудно связать с какой-то конкретной, идентифицируемой этнической группой[207]. «Собачье племя», названное так в честь своего тотема – собаки, пришло, вероятно, с Тибета. Другие были все теми же скифами, которые в течение I тыс. н. э. освоили пастбища на всем пространстве от Алтайских гор до провинции Шэньси, которая в то время была самой западной провинцией Китая. Третьи, возможно, происходили от еще одного древнего народа Центральной Азии – тохаров.

На севере, в современной Монголии, живший там в III тыс. до н. э. народ неизвестного происхождения перенял многие из скифских обычаев, включая выпас четырех поголовий, знаменитую скифскую металлургию, охоту и верховую стрельбу из лука. Они называли себя «натягивающими лук»[208], что соответствует этнониму «скиф»; китайцы звали их «шумными варварами» или «сюнну»[209]. Поскольку вполне вероятно, что они были предками хунну, я для удобства буду использовать это более позднее наименование[210]. От ранних хунну сохранились артефакты, отличающие их от скифов. Могилы они огораживали каменными плитами и по всей степи оставляли петроглифы с изображением оленя – задолго до того, как похожие памятники стали создавать тюрки[211]. Даже наконечники их стрел отличались от скифских: у них было по два лезвия вместо трех. Но во многих других отношениях хунну были очень похожи на скифов, с которыми они и воевали, и сотрудничали и которых в итоге поглотили. Каким бы ни было их этнолингвистическое происхождение, коневодство, которым занимались оба этих народа, делало их одновременно ценными и опасными соседями для Китая. Со временем хунну стали самым крупным и могущественным из коневодческих народов, живших у китайской границы.

Помимо того что коневоды служили наемниками у китайцев или же совершали на них набеги, они еще и активно поставляли всем Сражающимся царствам боевых лошадей. Степные погребения того периода полны серебряных и золотых украшений, полученных в обмен на этих животных[212]. Лошадей покупали и продавали у оборонительных стен, возведенных Сражающимися царствами в степи, прилегающей к их землям. Отдельные участки этих стен много позже войдут в Великую Китайскую стену, но в те времена это были просто земляные укрепления. Тем не менее они давали защиту местным китайским гарнизонам, контактировавшим со степными жителями[213]. Близость к этим торговым постам давала западным Сражающимся царствам преимущество в приобретении лошадей.

Клан Цинь, правивший самым западным из Сражающихся царств, возможно, и сам был степного происхождения. Долина реки Вэйхэ, колыбель Цинь, веками давала приют племенам коневодов. Вэйхэ, приток Желтой реки, образовывала экологическую границу между превосходными пастбищами севера и влажными сельскохозяйственными землями юга. Живший в XVII в. автор Фэн Мэнлун отмечал, что обычаи государства Цинь «мало отличались от обычаев степных народов», таких как «собачье племя», с которым Цинь часто воевали. Между прочим, основатель династии Цинь начинал свою карьеру на службе ослабленного двора Чжоу, для которого он закупал лошадей[214]. В награду за то, что он наконец-то изгнал «собачье племя» из разрушенной столицы, чжоусцы признали его независимым правителем Цинь. Цинь приобрело репутацию самого воинственного из Сражающихся царств – чего-то вроде китайской Пруссии – и собрало самое большое конное войско. Правитель, унаследовавший трон Цинь в 246 г. до н. э., принялся наращивать военную мощь, чтобы раз и навсегда расправиться с врагами государства, и за 25 лет почти непрерывных войн покорил и объединил все сражающиеся царства, объявив себя в 221 г. до н. э. Шихуанди, 始黃帝, то есть Первым императором. Каждый год 9 млн туристов, привлеченные терракотовыми призраками его огромной армии, посещают гробницу Шихуанди, расположенную недалеко от древней императорской столицы, современного Сианя.

Возникновение империй: Китай

Кони первого императора

Они чинно стоят рядом со своими лошадьми, сжимая в левой руке невидимые теперь поводья. Императорские солдаты высоки ростом – под метр восемьдесят, одеты в брюки и сапоги до колен. Рост их лошадей – чаще всего это мерины – равен 13 ладоням, в соответствии с требованиями кавалерийского устава Цинь. Уши лошадей вытянуты вперед в ожидании команды. Гривы коротко подстрижены для удобства стрельбы из лука, хвосты подрезаны, чтобы не мешать в ближнем бою. Морды широкие, как у современных монгольских лошадей. На спинах у них подседельники, аккуратно закрепленные тремя подпругами, и низко свисающие по бокам мягкие седла в скифском стиле.

Эти кавалеристы и их лошади – часть терракотовой армии первого китайского императора. Они были обнаружены внутри огромного могильника, найденного крестьянами в провинции Шэньси в 1971 г. Лошади, как и вся остальная армия, 1300 фигур из которой к настоящему времени извлечены из земли, были отлиты в формах, позволявших воспроизвести их в натуральную величину. После обжига в печи при температуре