Читать книгу - "Снегопад чудес - Сухов"

называла его «мой любимый Чёрный». Потому что котёнок был чёрным, как ночь, от ушей до кончика хвоста. Другие котята тоже были чёрными, но не полностью. У братика на шейке было симпатичное белое пятнышко, а у сестры — белые лапки. Вылизывая котят, мама кошка сладко мурлыкала. Чёрный прижимался к ней плотнее и был счастлив.

Жили они в подвале многоэтажного дома, возле тёплой батареи. Спали на старой пуховой шали, которую принесла мама. Добрые люди оставляли у подвального окошка еду в пластмассовых мисочках — и семейство не голодало. Чёрный родился три месяца назад в последних числах сентября, когда ударили первые заморозки. Потом задули колючие ветры, выпал снег. Злая стужа настырно залезала в открытое окошко, но до батареи в другом конце подвала не добиралась — погибала на середине.

Иногда мама кошка уходила на улицу, возвращалась холодная, в пушинках снега, приносила в зубах что-нибудь вкусненькое. Чёрный беззаботно играл с братиком и сестрёнкой, и всё было хорошо, пока однажды мама кошка ушла и не вернулась.

Котята жалобно мяукали, долго ждали — два раза наступало утро, сменяя ночь. Они очень проголодались и устали от неведения.

Наконец, братик Пятнышко сказал:

— Мы с Лапкой пойдём искать маму. А ты, Чёрный, останешься ждать. Вдруг мама вернётся — ты ей всё расскажешь. А ещё ты самый слабый и хромаешь.

Чёрный испугался, хотел возразить, но Лапка ласково посмотрела на него и добавила:

— Так надо, маленький. Ты будешь охранять наш дом. Ведь кто-то должен всегда быть в доме и ждать.

Втроём они подошли к окошку.

Чёрный действительно прихрамывал на переднюю левую лапку.

Это случилось, когда он только научился ходить. Расшалившись, носился по всему подвалу. И вдруг угодил лапой в узкую-преузкую щель между старой ржавой трубой и кирпичной стенкой. Послышался хруст. Котёнок извивался, плакал от боли, но лапку выдернуть не мог. А мамы кошки не было. Когда она появилась, то ужасно перепугалась. Без устали стала царапать старый, но ещё крепкий кирпич и сточила себе когти до крови, но освободила Чёрного. Сначала котёнок совсем не мог ходить, а потом, ничего, рана зажила, только хромота осталась.

— Будь смелым и ничего не бойся, — сказал ему на прощание братик Пятнышко. — Помни, у тебя храброе доброе сердце!

Братец прыгнул на ящик, потом взобрался на трубу так, как делала их мама.

«Ух, как холодно!» — содрогнулся Пятнышко, но решительно нырнул в окошко.

За ним скрылась Лапка. Но перед тем как исчезнуть, она оглянулась и нежно проговорила почти как мама:

— Я люблю тебя, Чёрный…

— Мяу! — тоскливо сжался котёнок.

Он вернулся к батарее, лёг на шаль, свернулся калачиком. Шаль пахла мамой.

Шло время, сгущались сумерки. Никто не возвращался. Котёнку стало очень одиноко и страшно.

Ждать — сестричка сказала ждать. А чего ждать? А если никто не вернётся? Как он будет жить один? А ведь Пятнышко сказал: «У тебя храброе доброе сердце!»

Котёнок поднялся, неуверенно доковылял до ящика, забрался на него, потом на трубу. Правда, до чего же холодно, брр! Зажмурившись, он прыгнул в окошко.

Снег обжёг подушечки лап. Какой снег, оказывается, ледяной, но в то же время мягкий и хрустящий!

Было темно, лишь местами горели тусклые фонари. Вокруг высились многоэтажные дома. Вдали, сверкая фарами, проносились автомобили. Чёрный никогда ещё не видел всего этого, но знал по рассказам мамы.

Куда идти? Он не имел понятия. Всё равно! Надо искать маму, Лапку и Пятнышко. Преодолевая страх, котёнок побежал по улице.

Позёмка переносила туда-сюда снег по асфальту, сильно морозя и без того замёрзшие маленькие лапки.

До боли в глазах Чёрный вглядывался в темноту: не мелькнёт ли где кошачий хвост?

По улице шли редкие прохожие. Вначале котёнок шарахался от них, огибал стороной. Потом привык. Люди торопились по своим делам, не обращая на него ни малейшего внимания. Чёрный решил, что это хорошие люди. Потому что мама кошка рассказывала: плохие люди кричат, шикают, машут руками, топают ногами, могут кинуть камнем или палкой.

Малыш долго бежал, но мамы, братика и сестрички нигде не было. Выбившись из сил, побрёл шагом. Что делать? Как быть? Ледяная позёмка пробирала до последней косточки. Котёнок дрожал всем телом. Повреждённая лапка стала сильно прихрамывать.

«Наверное, я замёрзну…» — подумал Чёрный с тоской.

— Это кто у нас такой?! — раздался вдруг сверху громкий недовольный голос. — А ну-ка иди сюда! Куда ты побежал, глупый?..

Котёнок обернулся. Над ним возвышалась страшная широченная шуба с лицом, замотанным шарфом. Шуба притопывала огромными валенками, хлопала меховыми рукавицами.

«Кричит и топает! — вздрогнул Чёрный. — Сейчас будет пинать. А может, наступит… Плохая шуба!»

Слабо пискнув, котёнок бросился прочь. Но не успел. Сильная ладонь сграбастала его, сунула за пазуху.

Чёрный решил не сдаваться, кусаться и царапаться. Но он настолько измучился, что сил защищаться уже не оставалось. К тому же ничего плохого с ним больше не происходило. А под шубой было тепло. Человек куда-то шёл. Чёрного плавно покачивало. Он согрелся и задремал. Во сне увидел маму. «Ты всё делаешь правильно, мой любимый», — ласково ободряла она его.

Проснулся малыш оттого, что его гладили по спинке, осторожно пощекотали животик. Он лежал на замечательной меховой подстилке в картонной коробке. Над ним склонялась женщина и улыбалась. Она поставила перед ним блюдечко с молоком.

— Пей, Черныш, — ласково сказала женщина, пригнув котёнку голову к миске.

Чёрный понюхал тёплое молоко, лизнул и стал жадно пить. Ведь он не ел два дня. Вылакав всё, котёнок, набравшись смелости, мяукнул: «Ещё!»

Добрая тётушка налила ещё. Чёрный пил до тех пор, пока животик у него не сделался круглым и упругим. «Это совсем не плохой человек, а, наоборот, очень хороший, если кормит таким вкусным молоком», — решил малыш. И тут же снова уснул.

Волшебница

А утром начались чудеса.

Чёрный приоткрыл один глаз. Выгнув спинку, сладко потянулся, поскрёб передними коготочками, собирался уже открывать второй глаз, как вдруг замер на месте от удивления.

Пластиковая ручка на оконной створке сама собой повернулась, створка слегка приоткрылась, запустив морозный воздух. В образовавшуюся щель один за другим стали залетать конверты разной величины. Они