Читать книгу - "Путеводитель по Шекспиру. Греческие, Римские и Итальянские пьесы - Айзек Азимов"

Флоренция соперничали веками, в том числе и при Боккаччо.

Однако во время написания «Декамерона» могущество Сиены уже клонилось к упадку, и она оказалась в тени Флоренции. В 1557 г. Флоренция одержала окончательную победу в долгой войне, после чего славная история Сиены как независимого города-государства закончилась навсегда.

«Кузен австрийский…»

Король продолжает:

Нам кузен австрийский

Об этом пишет, сообщая также,

Что флорентийский герцог за поддержкой

Намерен к нам прибегнуть. Добрый друг

Нас предостерегает; видно, хочет,

Чтоб в этой просьбе отказали мы.

Акт I, сцена 2, строки 4–9

И снова бесполезно искать в исторических источниках, о каком конкретном событии идет речь.

В XVI в. французский король Франциск I отчаянно соперничал с императором Карлом VI, сердцевину империи которого составляла Австрия. Император предупреждал, что если Франция вторгнется в Италию и поддержит Флоренцию, то Австрия, стремившаяся сохранить равновесие сил, поддержит Сиену. В результате Франция была вынуждена сохранять нейтралитет.

«…Тоскане послужить»

Хотя Франция не может вмешаться в военные действия открыто, однако есть другой способ. Можно послать туда «добровольцев» (прием хорошо известный и использующийся даже в наше время). Король говорит:

Но мы не возбраняем тем дворянам,

Что захотят Тоскане послужить,

Примкнуть к любой из двух сторон враждебных.

Акт I, сцена 2, строки 12–14

Область, в которой находятся Флоренция и Сиена, в древние времена называлась Этрурией и была заселена этрусками. В Средние века это название было искажено и превратилось в Тускания (по-итальянски Тоскана).

В Средние века Тоскана не была объединена политически и состояла из нескольких городов-государств, главными из которых были Флоренция, Сиена и Пиза. Однако в 1557 г. после присоединения Сиены Флоренция стала управлять всей этой областью. В 1569 г. флорентийский герцог Козимо I получил от папы Пия V титул великого герцога Тосканского. Таким образом, во времена Шекспира Тоскана уже существовала на географической карте мира.

«Король Пипин…»

В тот момент, когда двор занят тосканской войной, в Париж прибывает Елена. Она надеется не только вылечить короля лекарствами покойного отца, но и увидеть Бертрама. Девушка привозит ему привет от старой графини, которая любит Елену, и, похоже, ее не пугает мысль о мезальянсе.

Лафе представляет Елену ко двору. Он спрашивает короля, хочет ли тот подвергнуться лечению, однако король так часто испытывал разочарование, что уже никому не верит. Он отвечает отказом, но Лафе говорит:

Ну, этот виноград угоден будет.

Лишь бы достался царственной лисе!

Акт II, сцена 1, строки 71–72

Конечно, старый вельможа цитирует знаменитую басню Эзопа о лисе, которая не могла добраться до винограда и утешилась тем, что он наверняка еще зелен.

Лафе уверяет короля, что до этого винограда добраться можно, то есть что лекарство от его болезни существует. Он описывает способ лечения следующим образом:

Довольно одного прикосновенья

Того врача, чтобы король Пипин

Восстал из гроба, чтобы Карл Великий

Вновь взял перо и написал бы ей

Любовное признанье.

Акт II, сцена 1, строки 77–80

Иными словами, это лечение может воскресить не только давно умершего Карла Великого, но и его отца Пипина Короткого[12].

Затем Лафе приводит Елену и оставляет ее наедине с королем, пошутив напоследок:

А я

Оставлю вас наедине – как сводник.

Акт II, сцена 1, строки 99–100

[В оригинале: «Я – дядя Крессиды, который дерзнул оставить ее наедине с будущим любовником». – Е. К.] Дядей Крессиды был Пандар, который свел ее с Тройном (см. в гл. 4: «Крессиду дивную…»). Конечно, «сводничество» Лафе совсем другого рода.

«Вечерняя звезда…»

Елена обещает королю быстрое излечение. Точнее, тот выздоровеет

…раньше, чем вечерняя звезда

Двукратно в сумрак канет без следа.

Акт II, сцена 1, строки 165–166

[В оригинале: «Не успеет влажный Геспер дважды окунуть свой ночник в сумрачные восточные воды». – Е. К.] Геспер (см. в гл. 8: «Сад Гесперид…») – это и есть вечерняя звезда, то есть Венера. Она опускается в западный океан (отсюда «влажность» и «восточные воды») и появляется на востоке через три часа после восхода солнца; поэтому ее свет сравнивают со светом ночника.

«…И Галена, и Парацельса»

Лекарство действует именно так, как предсказала Елена, и король быстро выздоравливает. Все изумлены (в том числе и сам Лафе), потому что другие врачи оказались совершенно бессильны против этой болезни. Даже никчемный Пароль согласен с этим:

Я о том и говорю: последователи и Галена, и Парацельса.

Акт II, сцена 3, строка 11

Гален – греческий врач, живший в Риме в 164 г. н. э. Он написал множество медицинских трактатов, непревзойденных для своего времени. Они пережили крушение Древнего мира и даже в Средние века считались последним словом врачебного искусства.

Первым врачом, который осмелился восстать против слепого признания авторитета Галена и начал использовать химические препараты, был Теофраст фон Гогенгейм, более известный под псевдонимом Парацельс. Он жил в 1493–1541 гг. и для Шекспира был представителем «новейшей» медицины.

Пароль хочет сказать, что от короля отступились представители обеих школ – и старой, и новой.

«Паломницей к Иакову Святому…»

Естественно, король благодарен Елене и в качестве награды предлагает выдать ее замуж за любого придворного. Она выбирает Бертрама, но мысль о браке с девушкой низкого происхождения вызывает у графа ужас и отвращение.

Король настаивает, и Бертрам вынужден жениться на Елене. Однако сразу после венчания он решает сделать свой брак чисто фиктивным. Так и не прикоснувшись к Елене, граф приказывает ей вернуться в Руссильон.

Девушка подчиняется и привозит графине письмо от сына. В письме тот сообщает, что уезжает воевать в Тоскану и никогда не вернется к жене, которую не в силах принять. Примет он Елену лишь в том случае, если супруга покажет ему кольцо, которого он ей не давал, и его собственного ребенка, зачать которого у нее не будет возможности.

Старая графиня приходит в ужас. Она целиком на стороне Елены, как и все остальные герои пьесы (в том числе публика), за исключением Пароля и, конечно, самого Бертрама.