Читать книгу - "Шамал. В 2 томах. Т.1. Книга 1 и 2. - Джеймс Клавелл"

Руководитель их ячейки Туде немедленно созвал их на встречу, все они были поражены трусостью генералов: «Это как раз свидетельствует о тлетворном влиянии американцев, которые их предали и так их околдовали, что они сами себя кастрировали и совершили самоубийство, потому что всех их, конечно же, прикончат, не важно, сделаем это мы или этот безумец Хомейни!»

Все были полны решимости и в то же время страшились предстоящей схватки с фанатиками и муллами, с опиумом народа, и сам Павуд покрылся потом от облегчения, когда руководитель сказал, что им приказано на улицы пока не выходить, а оставаться в тени и ждать, ждать, пока не поступит приказ о всеобщем восстании. «Товарищ Павуд, жизненно необходимо, чтобы вы поддерживали наилучшие отношения с иностранными пилотами на базе. Нам понадобятся они и их вертолеты – или нам нужно будет помешать их использованию врагами народа. Наш приказ – залечь на дно и ждать, набраться терпения. Когда мы наконец получим приказ выйти на улицы против Хомейни, наши товарищи на севере хлынут через границу несметными рядами…»

Он увидел, что Эйр внимательно смотрит на него.

– Со мной все в порядке, капитан, меня просто тревожит все это и… и новая эра.

– Просто выполните распоряжение Эсвандиари. – Эйр задумался на секунду. – Я отправляюсь на вышку, чтобы сообщить в головной офис о том, что произошло. Вы уверены, что с вами все в порядке?

– Да-да, спасибо.

Эйр нахмурился, потом прошел по коридору и поднялся по лестнице. Поразительное преображение Эсвандиари, который столько лет был таким дружелюбным, приятным в общении – ни намека на антибританские настроения, – потрясло его до глубины души. Впервые за все годы, проведенные в Иране, он почувствовал, что их будущее здесь обречено.

К его удивлению, радиорубка на вышке была пуста. С воскресного бунта здесь постоянно находился охранник. Майор Чангиз с пятнами крови на мундире пожал в тот день плечами:

– Я уверен, вы понимаете. Чрезвычайное положение. Сегодня мы потеряли здесь убитыми много преданных людей, и мы еще не выявили всех предателей – пока что. До дальнейших распоряжений вы будете выходить в эфир только в дневные часы, сократив радиопередачи до абсолютного минимума. Все полеты отменяются до последующего распоряжения.

– Хорошо, майор. Кстати, а где наш радист Массил?

– Ах да, палестинец. Его допрашивают.

– Могу я узнать почему?

– Членство в ООП и террористическая деятельность.

Вчера его проинформировали, что Массил сознался и был расстрелян. Иранцы не предоставили британцам возможности ни ознакомиться с доказательствами, ни поговорить с ним, ни увидеть его. Бедняга, подумал Эйр, закрывая за собой дверь в радиорубку и включая оборудование. Массил всегда был предан нам и благодарен за то, что ему дали это место, хотя его квалификация была намного выше – диплом радиоинженера Каирского университета, лучший в своей группе, но без работы и вида на жительство. Черт подери! Мы воспринимаем свои паспорта как нечто само собой разумеющееся, а каково бы оно было жить без паспорта и быть, скажем, палестинцем? Жизнь не медом мазана, когда не знаешь, что произойдет на каждом пограничном пункте, когда любой сотрудник иммиграционной службы, любой полицейский, бюрократ или работодатель может оказаться твоим инквизитором.

Благодарение Богу, я родился британцем, и даже английская королева не может этого у меня отнять, хотя чертово лейбористское правительство сейчас пересматривает наше зарубежное наследие. Что ж, чума их забери за каждого австралийца, канадца, новозеландца, южноафриканца, кенийца, китайца и сотню других британцев, которым скоро понадобится виза, чтобы съездить домой!

– Задницы поганые, – пробормотал он, – неужели они не понимают, что это все сыновья и дочери тех, кто создал нашу империю и во многих случаях отдал за нее жизнь?

Он подождал, пока высокочастотный передатчик и другое оборудование радиосвязи разогреется. Их гудение доставляло ему удовольствие, красные и зеленые лампочки мигали, и он больше не чувствовал себя оторванным от остального мира. Надеюсь, с Анджелой и маленьким Фредериком все хорошо. Это же ужас, когда нет ни почты, ни телефонов, и телекс молчит, как мертвый. Ладно, может быть, скоро все опять заработает.

Он протянул руку к переключателю на передачу, надеясь, что Мак-Айвер или кто-нибудь сейчас слушают у аппарата. Тут он заметил, что по привычке вместе с УКВ– и ВЧ-приемопередатчиками он включил и их радар. Эйр потянулся через стол, чтобы его отключить. В этот момент на наружном ободе – двадцатимильная зона – возникла точка, на северо-западе, почти затененная плотной картинкой гор. Пораженный, он присмотрелся внимательнее. Опыт подсказывал ему, что это вертолет. Он убедился, что настроен на все частоты приема, а когда снова взглянул на экран радара, то увидел, что точка исчезла. Он подождал. Она так и не появилась. Либо он сел, либо его сбили, либо он специально держится ниже радара. Выбирай!

Секунды шли. Никаких изменений, лишь все та же толстая белая линия бежит по кругу, оставляя за собой картинку окружающей местности с высоты птичьего полета. По-прежнему никаких признаков точки.

Его пальцы щелкнули переключателем на УКВ-станции, переведя ее в режим передачи, и он приблизил микрофон ко рту, замер в нерешительности, потом передумал и выключил его. Не стоит будоражить операторов на вышке базы, если там вообще кто-то сейчас дежурит, подумал он. Нахмурившись, он взглянул на экран. Мягким красным фломастером отметил вероятный маршрут подлета на скорости восемьдесят узлов. Шли минуты. Он мог переключиться на сканирование на более близком расстоянии, но не стал этого делать на тот крайне маловероятный случай, что точка означала не подлетающий, а удаляющийся объект, который пытается незаметно проскользнуть мимо них.

Теперь вертолет должен быть от них милях в пяти-шести, подумал он. Эйр взял бинокль и принялся осматривать небо, с севера на запад и на юг. Его уши уловили легкий звук шагов на последних нескольких ступенях лестницы. Сердце забилось быстрее, он щелкнул выключателем на радаре. Экран начал гаснуть, когда дверь открылась.

– Капитан Эйр? – Вошедший был военнослужащим ВВС: выглаженная униформа, волевое красивое персидское лицо, гладко выбрит, возраст лет под тридцать, в руках – стандартный американский армейский карабин.

– Да-да, это я.

– Сержант Вазари, ваш новый авиадиспетчер. – Иранец прислонил карабин к стене, протянул руку, и Эйр пожал ее. – Привет, я прошел обучение в ВВС США, три года, военный авиадиспетчер. Даже поработал полгода в аэропорту Ван-Найс. – Одним взглядом он окинул все оборудование. – Хороший у вас комплект.

– Да… э-э… да, спасибо. – Эйр покрутил бинокль в руках и положил на стол. – Как там… э-э… дела в аэропорту Ван Найс?

– Это крошечная, неприметная взлетно-посадочная полоска в долине Сан-Фернандо в Лос-Анджелесе, но при этом третий по загруженности аэропорт в Штатах, и диспетчеров нагружает так, что мама не горюй! – Вазари просиял. – Все движение – сплошные любители, большинство из этих шуткарей совсем еще зеленые и не отличат пропеллера от собственной задницы, и в любой момент в системе таких балбесов человек двадцать, из них восемь – заходят на посадку и все хотят быть Рихтхофенами[42]. – Он рассмеялся. – Классное место для учебы на диспетчера, но после шести месяцев этой свистопляски хочется на стену лезть.