Читать книгу - "Весь Рафаэль Сабатини в одном томе - Рафаэль Сабатини"

человека, которого обрушившиеся на него беды вернули на стезю чести.

— Если я всю жизнь был игрушкой судьбы, то это не основание для того, чтобы помогать вам превратиться в такую же игрушку. Вас ожидают большой свет, ваше искусство, жизнь, полная радостей, когда эпидемия прекратится. Мне нечего предложить вам в обмен на это. Все мое состояние заключено в жалкой одежде, в которой я стою перед вами. В противном случае… О, но к чему тратить слова и мучить себя несбыточными мечтами? Мы должны смотреть в лицо действительности. Прощайте, Нэн!

Повернувшись на каблуках, полковник вышел так быстро, что девушка не успела найти слова, которыми могла бы задержать его. Как во сне, она смотрела вслед его высокой худой солдатской фигуре, удалявшейся среди деревьев к аллее. Затем у нее вырвался крик:

— Рэндал! Рэндал!

Однако Холлс находился уже слишком далеко, чтобы слышать ее, а если бы он услышал, то это бы его не остановило.

Глава 28

ШУТЛИВАЯ ФОРТУНА

Однако шутливая Фортуна еще не покончила с полковником Холлсом.

Спустя месяц, ближе к середине сентября, он, не повидавшись снова с Нэнси, в чем ему все равно было бы отказано, так как это свело бы на нет карантинное пребывание вдали от зараженных и имеющих с ними дело, получил свидетельство, дающее ему право вести обычную жизнь.

Обдумывая в течение нескольких дней перед освобождением, куда направить стопы, Холлс вернулся к прежнему решению наняться на судно, идущее во Францию. Но корабль следовало найти быстро, так как у него не было ни пенни. Как полковник сказал Нэнси, он располагал только одеждой, бывшей на нем. Холлс мог бы получить несколько шиллингов от властей лечебницы, но у него вызывала отвращение мысль искать милостыни там, где ему самому следовало бы ее пожертвовать, учитывая полученные блага.

Поэтому спустя час после ухода полковник брел по пустым улицам, направляясь в сторону Уоппинга. Он шел пешком не только из-за отсутствия денег для передвижения иным способом, но и в силу того, что нанять экипаж или лодку было невозможно. Лондон стал вымершим городом.

Сначала Холлса удивляли костры, горящие на улицах, но случайный прохожий объяснил ему, что это делалось по распоряжению лорд-мэра с одобрения герцога Олбемарла в качестве средства очищения зараженного воздуха. Однако, хотя костры горели уже неделю, не было никаких признаков желаемого эффекта. За эту неделю смертность, по словам прохожего, достигла восьми тысяч. Чудо заключалось в том, подумал Холлс, что в Лондоне все еще было кому умирать.

Полковник брел в полуденном зное, таком же свирепом, как и в предыдущие месяцы, пока не добрался до Флитского рва. Здесь он вспомнил о гостинице «Арфа» на Вуд-стрит, где жил некоторое время, и о ее дружелюбном хозяине Бэнксе, который, не боясь риска, предупредил его о сыщиках, идущих за ним по пятам. Если бы не крайняя нужда, Холлс бы не подумал о том, что, поспешно уходя из гостиницы, он оставил там кое-какие вещи, в том числе хороший костюм. Теперь он был ему не нужен — его теперешняя одежда лучше подходила для того, кто искал любую работу на корабле. Но полковник мог обратить оставленный костюм в скромную сумму денег для удовлетворения своих непосредственных нужд. Правда, Холлс очень сомневался, что судьба позволит ему найти «Арфу» открытой, а Бэнкса живым.

Однако, как бы ни была слаба эта надежда, в положении полковника ею не следовало пренебрегать, и потому он свернул в сторону Вуд-стрит.

Холлс нашел ее похожей на другие улицы. Из четырех лавок работала лишь одна, где торговля шла более чем вяло. Знаменитая столовая Проктора под знаком митры стояла запертая, с закрытыми ставнями. Полковнику это показалось дурным предзнаменованием. Однако, дойдя до «Арфы», он едва мог поверить глазам: дверь гостиницы была распахнутой, окна чистыми и открытыми.

Перешагнув порог, Холлс свернул налево, в общую комнату. Помещение было чисто подметено, а столы аккуратно расставлены, но дела явно шли плохо, ибо в комнате был только человек в переднике, дремавший в кресле и внезапно вскочивший с возгласом:

— Клянусь Богом, это клиент!

Это оказался сам Бэнкс, но его живот опал, а физиономия утратила румянец.

— Полковник Холлс! — воскликнул он. — Или это ваш призрак, сэр? В этом городе теперь больше призраков, чем людей.

— Думаю, Бэнкс, что мы с вами оба призраки, — ответил ему полковник.

— Может быть, но глотки у нас, слава богу, не призрачные, а в «Арфе» еще осталось вино! Доктор Ходжес считает, что канарское с мускатным орехом — лучшее средство от чумы. Очевидно, благодаря ему я до сих пор жив. Разопьем бутылочку лекарства, а, полковник?

— Я бы с удовольствием, но, к сожалению, мне нечем за нее платить.

— Платить? — Хозяин скривил губы. — Садитесь, полковник.

Бэнкс принес вино и разлил его.

— Чума на чуму! — провозгласил он тост, и они дружно выпили. — Очень рад, полковник, видеть вас живым. Я уже думал, что с вами случилось самое худшее. Однако вам удалось спастись не только от чумы, но и от сыщиков, которые вас выслеживали. — Не дожидаясь ответа, Бэнкс добавил, понизив голос: — Вы, наверно, слышали, как схватили Дэнверса и как ему удалось бежать. Правда, заговоры теперь никого не заботят, даже правительство. Но расскажите о себе, полковник.

— Моя история не займет много времени. Мои дела шли не так хорошо, как вы думаете. Я болел чумой.

— Да ну? И вы выздоровели? — Бэнкс с уважением посмотрел на гостя. — Ну, вы родились в рубашке, сэр!

— Для меня это новость, — усмехнулся полковник.

— От чумы выздоравливают очень немногие, — заверил его хозяин. — А вы теперь невосприимчивы к болезни и можете спокойно отправляться куда хотите.

— Значит, вы зря расходуете на меня ваше целебное вино. Но, став невосприимчивым к болезни, я остался без денег и поэтому пришел сюда узнать, не осталось ли у вас что-нибудь из моих вещей, которые я мог бы обратить в шиллинги.

— Конечно, все в целости и сохранности, — ответил Бэнкс. — Нарядный костюм, башмаки, шляпа, перевязь и кое-что еще. Они ждут вас наверху. Но осмелюсь спросить вас, полковник, что вы думаете делать?

Холлс сказал ему о своем намерении наняться на корабль, плывущий во Францию. Хозяин печально покачал головой.

— Французских кораблей здесь нет, сэр, — заметил он. — В Уоппинге вообще мало судов, и ни одно из них не отправляется во Францию. Чума всему положила конец. Лондонский порт пуст, как заведение Проктора. Иностранные корабли в него не заходят, а английские из него не отплывают, так как не смогут нигде