Читать книгу - "Тай-пэн - Джеймс Клавелл"

– Вы торговали в этом году, значит этот вопрос решен, разве нет? Так что вторая вещь скоро осуществится.

– Если йосс будет к нам благосклонен.

Его рука неторопливо приоткрыла ее рубашку и заскользила по нежной коже. Он помог ей раздеться, зажег свечу и откинул шелковые простыни в сторону. Он смотрел на нее, завороженный загадочной, чудесной красотой ее тела, напоминающего своей ровной светящейся прозрачностью растаявший фаянс.

– О, это волнует меня – когда ты смотришь вот так, а я знаю, что нравлюсь тебе.

И они предались любви – неспешно, с томной негой. Позднее она спросила:

– Когда ты намерен вернуться на Гонконг?

– Через десять дней. – Десять дней, подумал он. Потом я отберу для нас людей Ву Квока в Абердине, а на следующий вечер – бал.

– Я поеду с тобой?

– Да.

– А новый дом уже будет готов к тому времени?

– Да. Там вы будете в безопасности. – Его рука покоилась на ее бедре, кончиком языка он легонько пробежал по ее щеке и дальше, к шее.

– Я рада, что буду жить на Гонконге. Там я смогу чаще видеться со своим учителем. Я уже много месяцев толком не разговаривала с Гордоном. Может быть, у нас опять получится начать еженедельные уроки? Мне нужно выучить много новых и красивых слов. Как он поживает?

– Прекрасно. Я видел его перед самым отъездом. После недолгого молчания она мягко заметила:

– Это нехорошо, что ты поссорился со своим первым сыном.

– Знаю.

– Я поставила три свечи, чтобы твой гнев улетел на Яву и ты простил его. Когда ты простишь его, я бы хотела познакомиться с ним.

– Познакомишься. Со временем.

– Можно мне съездить в Макао перед Гонконгом? Пожалуйста. Я буду очень осторожна. Детей я оставлю здесь. Здесь им не будет грозить никакая опасность.

– Что это тебе так понадобилось в Макао?

– Ну, разные вещи и... это секрет, очень хороший, сюрпризный секрет. Всего на несколько дней? Пожалуйста. Если хочешь, пошли со мной Маусса и еще кого хочешь.

– Это слишком опасно.

– Теперь не опасно, – возразила Мэй-мэй, зная, что их имена вычеркнуты из списка, и до глубины души удивляясь, почему Струан не захлопал в ладоши от восторга, – как это сделала она, – когда сообщил ей, что Дзин-куа уладил дело с наградой за их головы. Ай-йа, подумала она, европейцы очень странные люди. Очень. – Теперь опасности нет никакой. Но даже и так я буду очень осторожна.

– Почему это вдруг стало важно? Что за секрет?

– Сюрпризный секрет. Я скажу тебе очень скоро. Но пока секрет.

– Я подумаю об этом. А теперь – спать.

Мэй-мэй довольно расслабилась, уверенная, что через несколько дней она отправится в Макао и что существует много способов, с помощью которых женщина может добиться своего в споре с мужчиной – хорошим или плохим, умным или глупым, сильным или слабым. Мое бальное платье будет наилучшейшим, самым наилучшейшим из всех, думала она в радостном возбуждении. Мой Тай-Пэн будет гордиться мной. Очень сильно гордиться. Он будет гордиться мной так, что женится на мне и сделает своей Тай-тай – Верховной госпожой.

И ее последняя мысль, перед тем как она погрузилась в сладкий сон, была о ребенке, зреющем в ее чреве. Ему всего несколько недель. Мой ребенок будет мальчиком, пообещала она себе. Сыном, которым он будет гордиться. Два изумительных сюрпризных секрета для него, которыми он будет гордиться.

– Не знаю, Варгаш, – просительно произнес Струан. – Тебе лучше справиться об этом у Робба. Он понимает в цифрах лучше меня.

Они находились в личном кабинете Струана, на столе лежал раскрытый гроссбух. В широко распахнутые окна врывался гул Кантона, тучи мух носились по комнате. Стоял теплый весенний день, и по сравнению с зимой заметно усилилась вонь.

– Дзин-куа очень торопит нас с окончательным заказом, сеньор, и...

– Это я знаю. Но до тех пор, пока он не передаст нам свой окончательный заказ на опиум, мы не можем назвать ему точную цифру. Мы даем лучшую цену за чай и лучшую за опиум, так в чем же задержка?

– Не знаю, сеньор, – ответил Варгаш. Он не спросил, хотя ему очень хотелось, почему «Благородный Дом» платит Дзин-куа за чай на десять процентов больше остальных торговцев и продает ему отборный индийский опиум из Падвы на десять процентов ниже текущей рыночной цены.

– А, к дьяволу все это! – воскликнул Струан, наливая себе чаю. Он жалел, что отпустил Мэй-мэй в Макао. Он послал с ней А Сам, а также отрядил им в охрану Маусса и нескольких ма гросов. Она должна была вернуться вчера, и до сих пор еще не появилась. Конечно, ничего тревожного в этом не было: время пути от Макао до кантонского поселения никогда нельзя было рассчитать точно. Как и любой переезд по морю вообще. Когда ты целиком зависишь от воли ветра, подумал он с сарказмом. Если бы она была на этом ночном горшке с трубой, все было бы иначе. Пароходы могут ходить по расписанию, им дела нет до ветров и отливов, черт бы их побрал.

– Да? – Он резко обернулся на стук в дверь.

– Извините, мистер Струан, – сказал Горацио, входя в кабинет. – Его превосходительство хотел бы видеть вас у себя.

– Что-нибудь стряслось?

– Видимо, его превосходительство лично сообщит вам обо всем, сэр. Он в своих апартаментах.

Струан захлопнул гроссбух.

– Мы утрясем все это с Роббом сразу же, как только вернемся, Варгаш. Вы будете на балу?

– Я бы лишился покоя на следующие десять лет, сеньор, если бы моя супруга, мой сын и моя старшая дочь не были там.

– Вы собираетесь привезти их из Макао?

– Нет, сеньор. Их препровождают в Гонконг друзья. Я же отправлюсь гуда прямо отсюда.

– Как только вернется Маусс, дайте мне знать. – Струан вышел, Горацио зашагал рядом с ним.

– Не знаю, как мне благодарить вас, мистер Струан, за подарок для Мэри.

– Что?

– Бальное платье, сэр.

– А-а. Вы уже видели, что там у нее вышло?

– О нет, сэр. Она отплыла в Макао на следующий день после распродажи. Вчера я получил от нее письмо. Она шлет вам свои наилучшие пожелания. – Горацио знал, что с таким подарком у Мэри появился очень хороший шанс выиграть приз. Если бы только не Шевон. Вот бы Шевон заболела! Ничего серьезного, конечно, просто, чтобы ее не было там в этот день. Тогда Мэри достанется тысяча гиней. Какие удивительные вещи они смогут позволить себе, имея такие деньги! Съездить домой на лето. Жить, окружив себя роскошью и великолепием. О Господи, сделай так, чтобы она выиграла этот приз! Я рад, что ее нет на Гонконге, пока я здесь, подумал он. В Макао она недоступна для Глессинга. Проклятый Глессинг. Интересно, он действительно намерен просить ее руки? Каков нахал! Он и Кулум... а, Кулум... бедняга Кулум.