Читать книгу - "Весь Рафаэль Сабатини в одном томе - Рафаэль Сабатини"

изощренных толкований закона могла бы в итоге оказаться обращенной против меня. Так что мне в любом случае следовало оставаться в стороне.

— Я не сомневаюсь в ваших словах, — любезно произнес герцог, — и, видит бог, понимаю ваши затруднения и грозящую вам опасность, которую мы должны устранить прежде всего. Вам необходимо решиться на то, что было нужно сделать уже давно, — предстать перед правосудием и откровенно изложить вашу историю, как вы только что изложили ее мне.

— Но ваша светлость сами сказали, что мне не поверят!

Бакингем прекратил шагать по комнате и улыбнулся:

— Не поверят одному вашему слову. Но если какое-нибудь лицо, обладающее высоким положением и властью, поручится за вас, то вам едва ли осмелятся не поверить. Дело будет прекращено, и более не возникнет вопросов о каких-либо обвинениях.

Холлс уставился на него, боясь верить услышанному:

— Ваша светлость имеет в виду, что… что сделает это для меня?

Улыбка его светлости стала еще шире и любезнее.

— Ну конечно, друг мой! Это необходимо, дабы впоследствии нанять вас на службу, что я и намереваюсь сделать.

— Ваша светлость! — Холлс вскочил на ноги. — Как мне отблагодарить вас?

Герцог знаком велел ему сесть:

— Вскоре я сообщу вам это, друг мой. Есть одно условие. Я буду вынужден просить вас исполнить определенное поручение.

— Вашей светлости достаточно только назвать его!

Бакингем снова окинул его внимательным взглядом:

— Вы упоминали в вашем письме, что готовы на любую службу?

— Да, упоминал и подтверждаю это сейчас.

— Отлично! — Герцог подошел к стене, уставленной книгами, и вернулся назад. — Мой друг, должен признаться, что ваше отчаяние мне на руку. Мы оба в отчаянном положении, хотя и по-разному, но во власти каждого из нас принести пользу другому.

— Если бы я мог в это поверить!

— Можете. Остальное зависит от вас. — Помолчав, герцог продолжил как бы полушутя: — Не знаю, сколько в вас после всех скитаний и невзгод осталось щепетильности — того, что обычно именуется честностью?

— Столько, что вашей светлости не стоит принимать это во внимание, — ответил Холлс, как бы смеясь над самим собой.

— Очень хорошо. Но тем не менее поручение может показаться вам отвратительным.

— Сомневаюсь. Однако если оно покажется мне таковым, то я прямо скажу вам об этом, хотя сейчас, видит бог, мне не приходится быть разборчивым.

Герцог кивнул. Возможно, вследствие колебаний относительно предложения, которое он намеревался сделать Холлсу, его поведение стало более властным. Казалось, будто вельможа приказывает лакею.

— Поэтому я вас и предупредил. Если вы захотите сказать мне об этом, то скажите прямо, без лишнего пафоса, не изображая из себя Бобадила,[934] Пистоля[935] или другого голодранца-бретера. Просто скажите «нет» и избавьте меня от болтовни об оскорбленной добродетели.

Несколько секунд Холлс молча смотрел на герцога, удивленный его тоном. Затем он усмехнулся:

— Мне было бы странно узнать, что у меня еще осталась добродетель, которую можно оскорбить.

— Тем лучше, — заявил герцог. Придвинув стул, он сел, глядя на Холлса. — В жизни вам, несомненно, приходилось играть много ролей, полковник Холлс?

— Бесчисленное множество.

— А вы когда-нибудь играли роль… сэра Пандара Троянского?[936]

Бакингем пристально наблюдал за гостем, ожидая увидеть на его лице признаки понимания. Но классическое образование полковника явно оставляло желать лучшего.

— Никогда о нем не слышал. А в чем состоит его роль?

Его светлость не дал прямого ответа, решив зайти с другого конца:

— А о Сильвии Фаркуарсон вы слышали?

— О Сильвии Фаркуарсон? — переспросил полковник. — Имя кажется мне знакомым. Ах да! Это та самая леди в портшезе, которую ваша светлость спасли в Полс-Ярде в день, когда мы встретились. Я слышал, как тогда упоминали ее имя. Но какое она имеет отношение к нам?

— Думаю, что имеет, если только звезды не лгут. А звезды не лгут никогда, оставаясь неизменно правдивыми в этом непостоянном и лживом мире. Я уже говорил вам, что они предсказали нашу встречу и то, что она окажется важной для нас обоих. Эта важность, друг мой, заключена именно в мисс Сильвии Фаркуарсон.

Он встал, наконец отбросив сдержанность, и в его приятном голосе послышалось эмоциональное напряжение:

— Вы видите во мне человека, обладающего большой властью и могущего использовать ее на благо и во зло. Однако в жизни существуют несколько вещей, которые я желаю, но не в состоянии получить. Одна из них — Сильвия Фаркуарсон. Своим притворным целомудрием эта девчонка доводит меня до исступления. Здесь мне и требуется ваша помощь.

Герцог умолк. Полковник уставился на него расширенными глазами, на его впалых щеках появился легкий румянец.

— Ваша светлость едва ли сказали достаточно, — холодно заметил он.

— Вы олух! Что я могу сказать еще? Неужели вам не ясно, что я должен положить конец этой ситуации, сломить мнимую добродетель, которая помогает этой шлюшке отталкивать меня?

Холлс усмехнулся:

— Это я хорошо понял. Что мне непонятно, так это моя роль. Быть может, ваша светлость выскажется яснее?

— Яснее? Ну что ж, я хочу, чтобы ее похитили для меня.

Они сидели, молча глядя друг на друга. Герцог тщетно пытался увидеть на бесстрастном лице полковника отношение к его предложению. Наконец Холлс презрительно скривил губы:

— Но в таких делах широкий опыт вашей светлости послужит вам лучше, чем я.

Возбужденный герцог понял его буквально, не почувствовав сарказма:

— Мой опыт понадобится, чтобы руководить вами.

— Понятно, — промолвил Холлс.

— Я объясню вам подробнее, в чем должна состоять ваша служба.

И Бакингем сообщил ему о доме на Найт-Райдер-стрит, который он теперь велел снять Холлсу. Сделав это, полковнику следует быть готовым доставить туда девушку вечером в следующую субботу, после последнего представления в Герцогском театре.

— Возьмите столько людей, сколько вам нужно, — закончил герцог, — и вам не составит труда подстеречь ее портшез, когда она будет возвращаться домой. Дальнейшие подробности мы обсудим, если вы согласитесь принять это поручение.

Полковник побагровел, чувствуя отвращение. Не справившись с гневом, он вскочил, глядя в глаза знатному развратнику, осмелившемуся хладнокровно сделать ему подобное предложение.

— Боже мой! — воскликнул Холлс. — Неужели ваши пороки ведут вас, как собака слепого?

Герцог отступил перед внезапной угрозой, прозвучавшей в голосе его гостя, сразу же облачившись в мантию высокомерия:

— Я предупреждал вас, что не потерплю никакого героического пафоса и чтобы вы не разыгрывали передо мной Бобадила. Вы просили у меня службы. Я объяснил вам, каким образом могу вас использовать.

— Службы? — задыхаясь от гнева, переспросил Холлс. — Разве это служба для джентльмена?

— Может быть, и нет. Но джентльмену, стоящему в тени виселицы, не следует быть слишком щепетильным.

Краска схлынула с лица полковника,