Читать книгу - "Короли Вероны - Дэвид Бликст"

Антония пребывала в такой эйфории от встречи с отцом, что не заметила ни дороги к Domus Bladorum, ни разматывания шарфов и отряхивания плащей, ни суеты прислуги. Запыхавшийся Поко принес скабрезные вести о друзьях Пьетро. Лишь выложив все, что ему было известно, Поко заметил сестру.

— Империя! — воскликнул он с такою неподдельной радостью, что Данте не смог сдержать улыбки.

— И нас теперь вызывают в суд, — продолжал Поко. — Так-то вот. Монтекки сбежал с невестой Капуллетто и тайно обвенчался. Выходит, перемирию конец. Да здравствует война!

Все вместе они отправились в Domus Nova, где располагался суд Скалигера. Зал в изобилии украшали роскошные гобелены и резьба. Отец Антонии всегда превозносил презрение Кангранде к показной роскоши; здесь, однако, роскошь эта просто била в глаза. Будь Кангранде королем, тронный зал, он, без сомнения, устроил бы в Domus Nova.

Антония все еще не могла отвести от отца восторженных глаз, когда он указал на возвышение.

— Посмотри, милая, — это и есть Скалигер. Антония нехотя перевела взгляд — и забыла выдохнуть.

Читать баллады и поэмы, сложенные о покровителе отца, — это одно; увидеть его живьем — совсем другое. Скалигер показался девушке столпом силы и самоуверенности. Он выглядел очень молодо — наверно, из-за длинных волос, рассыпанных по плечам; Антония же приготовилась увидеть коротко стриженного воина. Девушка не фиксировала внимание на том факте, что Скалигер действительно был молод. Он был всесилен, подробности же вытекали из этого главного обстоятельства.

Девушка взглянула на Антонио Капуллетто. Славный парень, что проводил ее до палаццо, являл собою жалкое зрелище. Он был ранен. Повержен. Раздавлен.

«Что за удар, — думала Антония. — Вот во Флоренции такое никогда бы не произошло».

Антония не была влюблена и не мечтала о любви, как большинство ее сверстниц, однако прекрасно понимала горе молодого Капуллетто. Но она понимала и другое: годы, проведенные под назойливой опекой матери, научили Антонию ценить свободу, и теперь в ней проснулся бес неповиновения. Джаноцца сама выбрала свою судьбу. Возможно, она поступила неразумно, но зато ей некого будет винить в своих несчастьях, кроме самой себя. Антония изо всех сил старалась не восхищаться мужеством, которого потребовал от Джаноццы этот шаг.

Посреди залы потрясал кулаками желтоволосый толстяк. В отличие от отца Антонии, выделявшегося нарочитой скромностью одежды, старый Капуллетто пестротою и роскошью платья соперничал с богатым убранством залы. Он кричал впрочем, кричать он начал задолго до прихода семейства Алагьери.

— Особенно оскорбительно, что в сговоре участвовал родственник девушки! Племянница Гранде была обещана моему сыну! Этого союза, если вы помните, желал сам правитель Вероны! Этого союза желал наш почтенный гость из Падуи! Какое право имел Марцилио выдавать девушку замуж против воли своего дяди, главы семьи?! Какое право, если синьор Каррара обещал ее моему сыну?!

Антония старалась следить за мыслью старого Капуллетто, пробивавшей себе дорогу сквозь обиду и гнев, но взгляд ее то и дело возвращался к отцу — тот спокойно наблюдал за накалом страстей. Внезапно он подмигнул дочери. Смущенная Антония поспешно отвернулась — и увидела гобелен у себя за спиной. На гобелене кролики сражались с конными рыцарями. Антония хихикнула и тут же принялась кашлять, чтобы отец не счел ее легкомысленной.

Однако Данте излияния Капуллетто успели наскучить, тем более что толстяк пошел уже по четвертому кругу. Услышав смешок дочери, он тоже взглянул на гобелен.

— Нелепо, не правда ли? Обрати внимание на лозы, что изображены на заднем плане, — посоветовал он.

За спинами рыцарей и кроликов стеной стоял лес, а в лесу скрывались крохотные черти. Они-то и подстрекали грызунов на военные действия.

— Как тебе известно, милая Беатриче, даже самые невинные создания могут стать орудиями в руках нечистого.

Антония с умным видом кивнула. Данте шепотом стал объяснять дочери, какова политическая подоплека события.

— Сбежавшая невеста — падуанка, внучатая племянница Джакомо Гранде да Каррары. Хотя наш покровитель и в дружеских отношениях с Гранде, всякому ясно: тайный брак Джаноццы означает начало войны между ними. В настоящий момент у Вероны с Падуей перемирие. Кангранде хочет, чтобы оно продлилось возможно дольше.

— Значит, — прошептала в ответ Антония, — в какую бы сторону ни подул падуанский ветер, он наполнит паруса Скалигера?

— Умница.

Джакопо потянул отца за рукав и кивком указал на дверь.

— Пьетро пришел.

Антония проследила взгляд Поко. В залу вошел рыцарь в сопровождении низкорослого человечка и огромного мавра с ужасными шрамами на лице и шее. На рыцаре были длинный дублет и бриджи, которые, вопреки моде, скрывали бедра. Юноша опирался на костыль, однако плечи его от этого ничуть не ссутулились, лишь торс несколько искривился вправо. У ног рыцаря вертелся поджарый борзой пес. На секунду Антония представила, как хорош был бы рыцарь со своей маленькой свитой в качестве сюжета для гобелена — не то что двуличные кролики. Затем стала за спиной юноши искать глазами своего брата.

И вдруг Антония вспомнила. Ведь Пьетро был ранен в ногу. Девушка тотчас узнала цвет волос, почти скрытых шляпой и повязкой; увидела знакомые очертания лба и скул. Лицо было худощавое, как у отца, нос — материнский. В ладном юноше легко угадывался мальчик, когда-то дергавший ее за косички.

Поко вздумал помахать брату, но Данте схватил его за запястье и жестом велел сидеть смирно. Антония видела, как Пьетро огибает толпу, не сводя глаз с молодого Капуллетто. На лице брата читалось глубокое сострадание, однако он был спокоен, как и отец.

Антония перехватила еще один взгляд Данте и не смогла удержаться, чтобы не стиснуть его локоть. Данте погладил дочь по руке, не отвлекаясь от излияний старого Капуллетто. Антония знала: события этого дня возымеют самые тяжелые последствия, но не могла сдержать улыбки.

Пьетро же было не до смеха. Прочитай сестра его мысли, замаскированные спокойною печалью в глазах, она пришла бы в ужас.

«Мари, подлец, будь ты проклят! Чтоб тебе вечно гореть в аду! Антонио, вставай, кричи, плачь! Тебе станет легче. Нужно как следует разозлиться — только тогда ты вернешься к жизни!»

Но Антонио сидел без движения, повесив голову. Пьетро не сомневался: друг не слышит ни единого слова из впечатляющей речи старого Капуллетто. Тот продолжал как по писаному, голос его гремел под сводами залы.

— Что касается алчности клана Монтекки, теперь мы видим, как деньги, неправедно добытые основателями рода, прокладывают путь к любым привилегиям. Я не сомневаюсь, что молодой Каррара получил хороший куш за то, что отдал девушку спесивому юнцу…