Читать книгу - "Весь Рафаэль Сабатини в одном томе - Рафаэль Сабатини"

отправился на Трэдд-стрит — поглядеть, не возвратился ли в город сэр Эндрю. Если и Кэри не оправдает его надежд, ему придется немедленно искать выход из создавшегося положения. Можно было бы спровоцировать ссору с Лэтимером, а в остальном положиться на удачу. Но тогда нельзя рассчитывать на благоприятное развитие отношений с Миртль. Даже если ему повезет на дуэли и он убьет Лэтимера, между ним и Миртль встанет такой барьер, что, скорее всего, никаким терпением его уже не разрушить. От этих мыслей Мендвиллу стало не по себе.

Слова, которыми встретил его вместо приветствия сэр Эндрю, казалось, тоже не предвещали ничего хорошего.

— Итак, этот проклятый мерзавец все-таки поступил с бедным Габриэлем по-своему. И вы ничего не сумели сделать! Я никогда, никогда ему этого не прощу! — Сэр Эндрю вложил в свои слова всю накопленную горечь и негодование.

Мендвилл вяло запротестовал:

— Сэр Эндрю, мне близки ваши чувства, но будьте справедливы.

— Именно таким я и намерен быть. Справедливым! И я увижу, как его настигнет возмездие! За всю его черную неблагодарность и гнусное предательство.

— И все-таки мы не должны забывать, что он вчера приезжал в Фэргроув, чтобы предупредить, дал вам время спасти Фезерстона.

— Это он-то дал время? — перебил его баронет. — Да вы забыли — он же сам признался, что приехал шпионить. Ему нужно было получить подтверждение своим подозрениям. Господи! Этот негодяй сделал из нас соучастников убийства!

— Нет, нет, сэр Эндрю, — Капитан услышал за собой скрип открывающейся двери, но продолжал, не обращая на это внимания. — Я тоже виноват в случившемся. После моего возвращения в Чарлстон, прежде, чем толпа ринулась за Фезерстоном, прошло целых два часа. Не допусти я грубую ошибку, и Фезерстона легко можно было спасти — я верю, что Лэтимер желал этого. Осуждая, вы не должны отмахиваться от того, что говорит в его пользу.

Мендвилл обернулся и оказался лицом к лицу с вошедшей в комнату Миртль. Глаза ее блестели, она раскраснелась от волнения.

— Я рада, что вы так говорите, Роберт, — сказала она, и Мендвилл склонился над ее рукой. — Я говорила папе то же самое, но гнев и горе его ослепили.

— Не ослепили, сударыня! — грозно выкрикнул отец. — Напротив, я впервые в жизни прозрел и вижу насквозь черное нутро злодея, которого считал своим сыном.

— Сэр Эндрю, послушайте меня минуту, — начал увещевать Мендвилл. — Сядьте и выслушайте хладнокровно. Наберитесь немного терпения. — И принялся последовательно излагать ситуацию. — Итак, если он не уедет до утра пятницы, то будет арестован. Ордер на арест подписан.

Но тут сэр Эндрю не выдержал.

— Почему в пятницу, почему не сейчас же? Почему предателю и убийце дают возможность скрыться?

— Лорда Уильяма убедили, что так будет лучше.

— Кто убедил его, кто?

Мендвилл не ответил сразу, и старик посмотрел на него тяжелым взглядом.

— Это сделали вы, Роберт, вы! Но объясните мне, зачем?!

Капитан вздохнул.

— На то были две серьезные причины. Первая — ваша собственная любовь к нему…

— Я уже говорил, что теперь она мертва, и докажу это. Я готов дать показания, которые помогут его повесить.

— Повесить! — вскричала Миртль, и краска возбуждения отхлынула с ее щек.

Сэр Эндрю и Мендвилл, оба, пристально посмотрели на нее. Ответил Мендвилл:

— Так и произойдет, Миртль, если он останется ждать ареста. Его отправят в Англию, будут там судить, и вряд ли ему стоит рассчитывать на снисхождение.

— К нему проявляют снисхождение! Такое же, как он проявил к Габриэлю, — желчно заметил баронет. — С него больше чем достаточно этой так называемой отсрочки…

— Сэр Эндрю, — прервал его Мендвилл, — вы твердо знаете, что не обманываете себя? Вы вполне уверены, что под вашим теперешним негодованием не теплится прежняя любовь и что его смерть не станет для вас жестоким ударом? Вы — единственный, кто может его спасти. И теперь, после того, как я вам это сказал, уверены ли вы, что в будущем вас не будет терзать раскаяние за то, что вы обрекли его на гибель?

— Меня будет терзать раскаяние, если он ее избежит, — прозвучал суровый ответ. — Я не из тех, у кого семь пятниц на неделе, Роберт, я себя знаю.

— Тогда обсудим еще одну деталь, — сказал капитан, и ему пришлось описать почти неизбежную перспективу народного восстания. Но этот довод подействовал на сэра Эндрю не больше предыдущего.

— Тем лучше, — отвечал он, — небольшое кровопускание пойдет этой колонии на пользу.

— Но будет ли это кровь тех, кто его заслуживает? — продолжал настаивать Мендвилл.

— Что вы, сударь, неужели губернатор так беспомощен? В Форт-Джонсоне стоит гарнизон.

— Меньше сотни людей. Стоит нам двинуть их сюда, как это послужит сигналом для Провинциальной милиции, и она выступит на стороне противника. Что тогда начнется?

— То, что рано или поздно должно начаться. По мне, так чем скорее, тем лучше. Пусть воздух очистится от заразы. Королевское правительство излишне боязливо. Пусть постоит за себя, наконец. В Чарлстоне достаточно честных джентльменов, чтобы справиться с мятежной чернью.

Капитан покачал головой.

— Хотелось бы разделять ваш оптимизм, сэр Эндрю. Но до прибытия войск мы не осмелимся пойти на открытый конфликт.

Сэр Эндрю в раздражении повысил голос:

— Что вы от меня-то хотите?

— Уговорите мистера Лэтимера воспользоваться милостью губернатора.

— Мне? — Баронет ткнул себя пальцем в грудь, и брови его взметнулись. — Мне уговаривать его? Бог мой, да вы не ведаете, о чем просите, или плохо меня знаете. Я скорей уговорю его повеситься.

— О, папа, папа! — Миртль обвила руками его шею. — Вспомни, кем был для тебя Гарри. Подумай, кем он еще может стать, если ты постараешься мягкостью…

— Мягкостью! Ради низкого бунтовщика? Убийцы?

— Не называй его так, отец. Это неправда. И ты сам в глубине души знаешь, что неправда.

— А кто ночью натравил толпу на Габриэля?

— Непохоже это на Гарри. Он, должно быть, думал, что Роберт предупредил Фезерстона и тот уже уехал. Иначе он никогда бы этого не сделал.

— Он никогда бы этого не сделал в противном случае, ты хочешь сказать. Зачем устраивать облаву на пустое логово?

— Не знаю. Но, я уверена, Гарри смог бы тебе объяснить.

— Возможно, он просто повиновался приказу своего комитета, — предположил Мендвилл.

— Но для чего, раз он считал, что Фезерстон бежал?

— Он мог не осмелиться им об этом сказать. Он не осмелился признаться, что обманул их доверие. Поэтому он ломал комедию, не предполагая, что она обернется трагедией.

— Да, да! Так и было! — горячо поддержала кузена Миртль, благодарно взглянув на него. — Разве могут быть другие объяснения его поступку? Ты же знаешь, какой он великодушный