Читать книгу - "Рекло. Роман об именах - Владислав Дронов"

система связей. Я найду тебя. Везде. Родителям, если они есть, отправишь какое-нибудь письмо, у тебя будет возможность иногда видеться с ними. А теперь уведите его, у меня ещё много дел. Все вопросы можешь задать уже после обряда.

На голову Василе снова надели мешок. На его лице все это время была гримаса, говорившая: «Что я тут делаю?». Принимать в свою жизнь тотемизм московский студент не хотел, как и подобный образ жизни. Василе тоже часто снились животные. Быть может, он тайно связан с каким-то древним духом? Тогда будет ли предательством этого духа принятие нового покровителя? И вообще, Василе был крещёным, бабушка такое предательство точно не одобрит. Получается, вечером его ожидало мероприятие тотальной несправедливости. Выращивает себе древний дух черепахи или великое религиозное учение послушника, а тут его в лет эдак двадцать перехватывает вероломный дух гигантского змея вместе со своими послушниками. Да ещё и не по своей воле обращает, а угрожающе так. Если говорить коротко, возможность принадлежать к этому месту была очень сомнительной во всех аспектах. Не только духовном, вдруг они тут не моются и грязь должна спадать сама, подобно змеиной чешуе? Нет, такого точно не нужно. Когда Василе привели обратно в жестяной барак, его сокамерник будто бы спал. Он не стучал ногой, не посвистывал и не кряхтел как обычно. Оказалось, что он выжидал, пока они останутся наедине.

– Ну чё, рассказал тебе? – начал разговор сокамерник.

– Да, – ответил Василе.

– И про сон рассказал? И про молнию в грушу тоже?

– Да, про это тоже.

– Паря, я тебе серьезно сейчас скажу, без хихонек и хаханек. Ты обо мне судить можешь, я – суеверный пропойца, но даже мне эта лабуда показалось хернёй полной. Какие-то сны, тотемы, имена. Да всё это бредятина, а даже если нет, то свои убеждения я предавать не буду. Навыращивали тут яблонь и папоротников каких, думают своими уродскими головешками, что природу в бараний рог скрутили? Ага, как бы ни так. Эта куча тупарей даже книжек в руки не брала. Сидят тут и думают, что вера – это просто какой-то обмен ресурсами. Я тебе вот веру, а ты мне вот дыню давай, да? Детский сад какой-то, вырядились, как кончуги какие-то. У нас был вот смурной типок в части в девяносто девятом году, чёт ходил пытался какую-то свою истину проповедовать. Говорил, что он так может наколдовать, что в ночную ставить вообще не будут. Ага, уже на следующий день дежурил в ночную. Короче, я тебе что говорю, если вот так подходить к этому всему важному, да? Обмен какой-то, как на базаре, а это не дело, я тебе говорю. Смотри, я тут уже побольше твоего буду, я успел рассмотреть, что тут и как. Сбежим мы с тобой, Васёк, сбежим из этого дерьмограда, я тебе зуб даю свой, понял, да? Только вечера дождёмся, как смеркнется, у меня уже схвачено всё. Этих уродов, наверное, узлы вязать учил кто-то типа меня, гы-гы, понял? Покумекаем уже потом, будем так вот шуршаться, они точно внимание обратят. Я тебе план пока просто обрисую. Как темнеть начнёт, я тебя пну. Ты заори протяжно так и громко, как будто у тебя аппендицит выскочил, понял, да? Ну вот ори, а там дело дальше за мной будет.

Василе кивнул. Появилась хоть какая-то смутная надежда, а предложение посидеть молча подчеркивало серьёзность операции. Время до сумерек тянулось невероятно долго. В такие моменты, наверное, хочется просто завыть. Ведь обдумать что-то серьёзное в такой ситуации совсем не выйдет. Не думаю, что в каком-то металлическом бараке можно действительно осознанно подумать про природу тотемизма, про окружающий наш мир, про природу возникновения всех этих безумных людей. Василе, ты же ведь сам сказал мне, что думалось только: «Как там мама? Надеюсь, что она не волнуется», про другое мыслить не хотелось совсем. Сумерки начали спускаться на землю. Небо заволокли тучи. В окне барака виднелось, как где-то зажигаются светлые жёлтые огоньки. Жизнь к вечеру в старом детском лагере начала кипеть. Будто все пришли с полей и начали организовать вечернюю культурную деятельность. Сокамерник Василе после их разговора принялся дремать, поэтому для него время до наступления сумерек прошло довольно скоротечно. В комнате стемнело очень сильно, когда Василе почувствовал увесистый пинок. Он готовился к этому моменты уже несколько часов и завопил, что есть мочи. Он кричал и причитал о том, что его живот вот-вот взорвётся. На его крики тут же прибежал кто-то. Это было ясно по огоньку за дверью. Дверь отворилась, фигура в саване подошла к Василю. Над фигурой возвысилась длинная тень. На голову человека в саване обрушилось сразу два кулака. Для верности, сразу после этого в ту же анатомическую точку прилетел удар ноги.

– Меня, кстати, Лёха зовут – сказал сокамерник Василе, развязывая его.

На полу жестяной камеры лежал старый фонарик и бездыханное тело неизвестного культиста.

– Так, смотри дальше, Васек, они все шныряют вот там. Похоже готовят что-то, а мы с тобой побежим вон туда, я видел там тропинку, а там уж недалеко может и до твоей деревни, понял? Готов? – проговорил тихо Леха

– Готов. Пойдём уже, – тихо прошипел Василе.

– Двинули. Фонарик-то не забудь, пригодится ещё.

Старый лагерь окутала лёгкая ночная мгла. Силуэты и огни отчётливо различались, но более мелкие детали растворялись в дымке и сумерках. Двое беглецов вышли из своей кибитки и оглядели всё вокруг. Фонарные огоньки стягивались в центр лагеря. Их шествие было медленным и напоминало похоронную процессию. В этот момент требовалось лишь определить направление побега. Культисты были повсюду, каждая секунда была важна. Рано или поздно за пленниками должны были прийти. Без них ритуал попросту не состоится. Побег через чащу выглядел как самый адекватный вариант. К тому же огней в тени лесных массивов не наблюдалось. Конечно, сразу же появлялась трудность с тем, чтобы найти спасительную тропу, ведущую в деревню, но сокамерник успокоил Василе словами: «Че я не найду что ли? Со мной деревья говорят, а я им верю. Не трясись, короче. Тсс». Не нашел. Спустя десять минут ходьбы, Василе осознал, что они плутают в непроглядном тёмном лесу. Фонари в старом лагере виднелись до сих пор. Они и выступали ориентиром для продвижения, но тропы так и не было видно. В какой-то момент было решено включить фонарик. Ушли они достаточно далеко, но всё равно это было довольно опрометчивым решением. Их ведь могли увидеть. Хотя кто я такой, чтобы судить о поступках людей в критических ситуациях? Я, конечно, в ситуациях похуже бывал и даже удавалось оставлять свой