Читать книгу - "Последний поход "Новика" - Юрий Шестера"

— Господа кадеты![1]Приказом директора Морского корпуса[2]вы переведены в старший класс с производством в чин гардемарина[3]. Поздравляю вас, господа гардемарины, с этим знаменательным событием в вашей флотской службе!

— Ура-а-а! Ура-а-а! Ура-а-а!

По флотскому обычаю, троекратно и протяжно, с сияющими от счастья глазами, воодушевленно прокричали новоиспеченные гардемарины, среди которых был и Андрей, сын Петра Михайловича Чуркина. Еще бы! Ведь через каких-то неполных два года с учетом стажировки на кораблях на их плечи лягут столь долгожданные шитые золотом офицерские погоны… А это и относительная свобода, и финансовое благополучие, и соответствующее положение в обществе.

* * *

Флотский офицер в чине капитана 1-го ранга подошел к двери кабинета с латунной табличкой с надписью на ней: «Контр-адмирал Чуркин П. М., Товарищ председателя Морского технического комитета». Он улыбнулся и, постучав в дверь, открыл ее:

— Разрешите, ваше превосходительство?

Контр-адмирал встал из кресла за широким письменным столом. Его глаза радостно засветились:

— Проходите, проходите, Степан Осипович!

Он вышел из-за стола и крепко пожал руку посетителю. Затем пригласил присесть напротив себя за нешироким столом, перпендикулярно приставленным к письменному столу.

— Какими судьбами пожаловали ко мне, Степан Осипович?

— По случаю убытия в кругосветное плавание, Петр Михайлович.

Контр-адмирал удивленно приподнял брови.

— Я назначен начальником экспедиции на корвете[4]«Витязь», — пояснил Макаров[5]. — Дело в том, что Япония быстрыми темпами наращивает промышленное производство и, почувствовав силу, все чаще обращает свои взоры на Маньчжурию и Корею. А это, естественно, вступает в противоречие с устремлениями России в этом районе земного шара. Потому в целях демонстрации силы решено усилить морскую мощь Дальнего Востока посылкой туда только что построенного корабля первого ранга с дальнобойной артиллерией, коим и является корвет «Витязь».

— Следовательно, ваше кругосветное плавание не имеет чисто научных целей?

— Совершенно верно, Петр Михайлович. Морским министерством поставлена только одна задача: усовершенствовать морскую подготовку личного состава корабля. Поэтому средств на научную работу казной не отпущено. Тем не менее я намерен проводить гидрологические и метеорологические наблюдения по всему маршруту следования «Витязя», хотя, видимо, придется измерительные приборы изобретать и мастерить из подручных материалов, а иногда и покупать на собственные средства. Но ведь опыт-то есть!

— Вы имеете в виду исследование вами течений в проливе Босфор?

— Вы совершенно правы, Петр Михайлович. Когда после окончания Русско-турецкой войны я командовал стационером[6]«Тамань», который находился в подчинении русского посольства в Константинополе, у меня было предостаточно времени для этого. Но серьезным препятствием в работе было то, что, по турецким портовым правилам, стоянка судов на фарватере не разрешалась. Поэтому, чтобы не вызывать подозрения турок, проявлявших особую бдительность в отношении русских кораблей, мы производили промеры и наблюдения на разных глубинах или в сумерки, или пользуясь прогулками и поездками русского посланника по рейду. Такая работа урывками представляла много неудобств, и я старался использовать малейшую возможность, чтобы работать на самом фарватере.

И вот однажды английский пароход, придя на рейд и не найдя свободной бочки[7], стал у той, у которой уже стояла «Тамань». Как командир военного корабля, я мог, конечно, не допустить этого. Но решил схитрить. Приказав немедленно развести пары, отошел от англичанина и стал на самой середине фарватера. Турки, разумеется, всполошились, но я заявил, что нет таких правил, чтобы у одной бочки становились два корабля, и поэтому я вынужден был сойти с места. Пока шли переговоры и для «Тамани» подыскивали другой «мертвый якорь», прошло пять дней. За это время мы произвели, стоя на фарватере, много серийных наблюдений над течениями, температурой и плотностью воды на разных глубинах.

— Прямо как в захватывающем приключенческом романе, — улыбнулся контр-адмирал.