Читать книгу - "Демократия в Америке - Алексис де Токвиль"

закон дает ему возможность участвовать в произведении этого благополучия, и интересуется процветанием страны, сначала как делом полезным для него самого, а потом – как своим творением.

Но порой в жизни народов возникают моменты, когда старинные обычаи изменяются, нравы уничтожаются, верования колеблются, обаяние воспоминаний исчезает, а просвещение еще недостаточно и политические права непрочны и ограниченны. Тогда люди видят отечество лишь в слабом и неверном освещении; они не находят его ни в условиях местности, которая сделалась для них бездушной землей, ни в обычаях их предков, на какие их приучили смотреть как на рабство, ни в религии, поскольку они в ней сомневаются, ни в законах, которые не ими делаются, ни в законодателе, которого они боятся и не уважают. Значит, они не видят его нигде, ни в собственном его образе, ни в каком-либо ином, и потому замыкаются в узком и темном эгоизме. Такие люди уходят от предрассудков, но не признают господства разума; у них нет ни инстинктивного патриотизма монархий, ни разумного патриотизма республик; они останавливаются между тем и другим, среди беспорядка и бедствий.

Что делать при подобных обстоятельствах? Идти назад. Но народы так же не могут вернуться к чувствам их юности, как и отдельные люди не возвращаются к невинным склонностям их раннего возраста: они могут сожалеть о них, но не в состоянии вновь восстановить их. Надо, следовательно, идти вперед и стараться ускорить соединение, в глазах народа, индивидуального интереса с пользой страны, потому что бескорыстная любовь к отечеству уходит уже безвозвратно.

Конечно, я не утверждаю, что для достижения этого результата нужно было сразу предоставить всем людям политические права, но я говорю, что самым сильным и единственным остающимся у нас средством заинтересовать людей в судьбе их родины было бы предоставление им участия в управлении ею. В наше время гражданский дух, мне кажется, неразрывно связан с пользованием политическими правами, и я думаю, в будущем мы увидим, что число граждан в Европе будет увеличиваться или уменьшаться соответственно расширению политических прав.

Отчего происходит, что в Соединенных Штатах, где жители совсем недавно прибыли в занимаемую ими страну, куда они не принесли с собой ни обычаев, ни воспоминаний, где они впервые встречаются друг с другом, не будучи раньше знакомы, где инстинктивная любовь к отечеству едва лишь может существовать, всякий интересуется делами своей общины и всего государства, как собственными? Оттого, что всякий, в своей сфере, принимает деятельное участие в управлении обществом.

Человек в Соединенных Штатах понял влияние, оказываемое общим благосостоянием на его личное благополучие, – идею такую простую и так мало сознаваемую народом. Кроме того, он привык смотреть на это благосостояние как на дело своих рук. Поэтому он видит в общественном богатстве свое собственное и трудится для блага государства не только из долга или из чести, но и из корыстолюбия.

Чтобы убедиться в этой истине, нет надобности изучать учреждения и историю американцев; на нее достаточно указывают уже их нравы. Поскольку американец принимает участие во всем, что делается в его стране, то он считает для себя нужным защищать все, что в ней подвергается критике, потому что эта критика касается не только его страны, но и его самого; поэтому его национальная гордость прибегает ко всяким хитростям, свойственным личному тщеславию.

Нет ничего удивительнее в обычной жизни, как этот раздражительный патриотизм американцев. Иностранец готов бы был хвалить многое в их стране, но он бы желал, чтобы ему позволили и порицать что-нибудь, а в этом-то ему решительно и отказывают.

Америка, значит, такая страна свободы, в которой иностранец, чтобы никого не оскорбить, не должен говорить ни о частных лицах, ни о государстве, ни о правителях, ни об управляемых, ни об общественных, ни о частных предприятиях – ни о чем, что там встречается, кроме почвы и климата; да и то бывают такие американцы, которые готовы защищать то и другое, как будто бы они содействовали их образованию.

В наше время необходимо принять определенное решение и иметь смелость сделать выбор между патриотизмом всех и правлением небольшого числа, потому что невозможно соединить общественную силу и деятельность, даваемую первым с гарантиями спокойствия, представляемыми иногда вторым.

Понятие о правах в Соединенных Штатах

Нет великих народов, не имеющих понятия о правах. Как дать народу понятие о правах. Уважение к правам в Соединенных Штатах. Откуда оно происходит

После общей идеи добродетели я не знаю другой, более прекрасной, чем идея права, или, лучше сказать, эти две идеи совпадают. Идея права есть не что иное, как идея добродетели, внесенная в политический мир.

На основании идеи права люди определили, что такое распущенность и тирания. Наученный ею, всякий мог быть независимым без надменности и послушным без низости. Человек, подчиняющийся грубой силе, покоряется и унижается; но когда он подчиняется праву власти, признаваемому им за другим себе подобным, то он, так сказать, возвышается даже над тем, кто ему приказывает. Нет великих людей без добродетели, без уважения к праву не бывает великого народа и общества, так как что такое собрание существ, обладающих разумом и умственными способностями, для которых единственной связью была бы сила?

Я спрашиваю себя, какое в настоящее время существует средство внушить людям идею права и сделать ее для них, так сказать, наглядной, и вижу только одно, состоящее в предоставлении им мирного пользования определенными правами. Это видно на детях, они ведь тоже люди, только не имеющие силы и опыта. Когда ребенок начинает двигаться посреди внешних предметов, то инстинкт направляет его к тому, чтобы взять себе все, что ему попадается под руку. Он не имеет понятия о том, чтобы что-нибудь, хотя бы самое существование, могло быть собственностью другого; но по мере того, как ребенок сознает цену вещей и выясняет, что и у него самого могут их отнять, он делается более осмотрительным и наконец начинает уважать себе подобных за то, чтобы они уважали его.

Что происходит у ребенка с его игрушками, то впоследствии происходит у взрослого человека относительно всех предметов, ему принадлежащих. Почему в Америке, стране по преимуществу демократической, никто не высказывает против собственности вообще тех жалоб, которые часто раздаются в Европе? Очевидно, потому, что в Америке нет пролетариев. Поскольку каждый имеет частную собственность, требующую защиты, то каждый и признает в принципе право собственности.

В политическом мире происходит то же самое. В Америке человек из народа имеет высокое представление о политических правах, потому что он сам пользуется ими. Он не нарушает чужих