Читать книгу - "Против либерализма к четвертой политической теории - Ален де Бенуа"

Идея прогресса является одной из теоретических пред­посылок модерна. не без причины ее часто называют «под­линной религией западной цивилизации». Исторически эта идея была сформулирована приблизительно в 1680 г. в ходе спора «ревнителей древности» и «модернистов», в котором участвовали Террасон, Перро, аббат де Сен­Пьер и Фон­тенель. Она уточнялась по инициативе следующего поко­ления, к которому принадлежали Тюрго, Кондорсе и Луи­-Себастьен Мерсье.

Прогресс можно определить как процесс, проходящий через этапы, последний из которых по времени рассматри­вается как наилучший и предпочтительный, т. е. качествен­ но превосходящий предыдущие. Такое понимание включа­ет в себя как описательный аспект (изменение происходит в заданном направлении), так и аксиологический (развитие понимается как улучшение). Таким образом, здесь гово­рится об ориентированном изменении, ориентированном на лучшее. Об изменении, одновременно необходимом (нельзя остановить прогресс) и необратимом (не существу­ет возможности возврата к прошлому). Улучшение неиз­бежно, а значит, завтра будет лучше, чем сегодня.

Теоретики прогресса делятся исходя из отношения к его направлению, ритму и природе сопровождающих его изме­нений, а также к его главным действующим лицам. Тем не менее все они согласны с тремя ключевыми идеями: 1) ли­нейная концепция времени и идея о том, что история имеет смысл, устремленный в будущее; 2) идея фундаментального единства человечества, эволюционирующего в одном и том же направлении; 3) идея о том, что мир может и должен быть изменен, подразумевающая, что человек является пол­ноправным хозяином природы. Эти три идеи обязаны своим появлением христианству. начиная с XVII в., с расцветом науки и техники, они пере­ формулируются в светском ключе.

Для древних греков реальна только вечность. Аутен­тичное бытие неподвижно: циклическое движение, под­разумевающее вечное возвращение одного и того же, яв­ляется наиболее совершенным выражением божественно­ го. если и существуют спады и подъемы, прогресс и упадок, то только внутри одного цикла, который неизбежно будет сменен другим (теория чередования веков у Гесиода, воз­ вращения Золотого века у Виргилия). С другой стороны, предопределенность идет из прошлого, а не из будущего. Термин архе отсылает нас одновременно к истоку («архаи­ка») и к авторитету («архонт», «монарх»).

В Библии история становится объективным феноме­ном, динамикой прогресса, который ведет в мессианской перспективе к наступлению нового мира. Книга Бытия на­деляет человека миссией «господствовать на земле». Темпо­ральность является тем вектором, благодаря которому наи­лучшее последовательно раскрывает себя в мире. Одно­ временно событие играет спасительную роль: Бог открывает себя исторически. С другой стороны, темпоральность направ­лена к будущему: от Творения ко Второму Пришествию, от райского Сада к Страшному Суду. Золотой век уже находится не в прошлом, но в конце времен: история закончится, и за­ кончится благополучно, по крайней мере для избранных.

Такая линейная темпоральность исключает всякое веч­ное возвращение, всякую смену циклов, которая имеет сво­им прообразом смену времен года. начиная с Адама и Евы священная история спасения подразумевает исключение всякого упоминания о вечности, проходит через неповто­ряющуюся стадию Ветхого Завета и в христианской версии находит свою кульминацию в Воплощении Спасителя. Блаженный Августин был первым, кто применил библей­скую концепцию к всемирной истории, заявив, что она раз­вивается к лучшему от века к веку. Теория прогресса секуляризовала эту концепцию истории, в результате чего по­ явились все историцизмы модерна. Главным различием между этими концепциями является то, что будущее в свет­ской версии заняло место потустороннего, а спасение было заменено счастьем. В христианстве прогресс мыслится ско­рее эсхатологически, чем исторически в полном смысле это­ го слова. Человек должен искать свое спасение здесь, внизу, не теряя, однако, из виду горнего мира. Кроме того, при­ знается превосходство божественного плана. наконец, хри­стианство, как и стоицизм, проклинает ненасытное жела­ние и говорит о том, что мудрость заключается не в умно­жении желаний, но в их ограничении. Однако, согласно Апокалипсису, Страшному Суду будет предшествовать бла­годатное тысячелетнее царство. Это видение мира вызвало к жизни учение Иоахима Флорского, секуляризовавшего теории Августина.