Читать книгу - "Потерянный разум - Сергей Кара-Мурза"

Как видится наше недавнее прошлое и нынешний момент с этой точки зрения? Составим модель, выбрав лишь главное. В годы перестройки возник краткосрочный исторический блок, целью которого было изменение многих сторон советского жизнеустройства. Массивные социальные силы в этом блоке не желали смены общественного строя. Напротив, небольшие, но организованные и обладающие ресурсами группы уже предполагали изменить социальный порядок (хотя, скорее всего, не надеялись продвинуться так далеко). Гегемонию в этом процессе завоевали именно эти “антисоветские” группы, и их интеллектуальные силы на время объединились на антисоветской основе, имея в других вопросах несовместимые установки. Шаг за шагом ведущие антисоветские силы меняли идеологические лозунги — вплоть до их полного обращения. От “Больше социализма!” до “Долой социализм!” и от “Вся власть Советам!” — до “Долой советскую власть!”

Выход из возникшего кризиса возможен только через создание исторического блока всех сил, которые принимают фундаментальные принципы солидарного жизнеустройства — при взаимном договоре о моратории на взаимную борьбу по вторичным вопросам. Реально это был бы блок той трети общества, которая сегодня тяготеет к вектору КПРФ, с третью общества, состоящей из “демократов”, отпавших от Горбачева и Ельцина. В эту категорию входят, в основном, интеллигенция и молодежь. Назовем условно такой исторический блок союзом “красных и демократов”.

Союз с демократами (“разрушителями СССР”) необходим не от безвыходности, он предлагается не скрепя сердце. Демократы, бывшие мотором (но не управляющей системой) перестройки, исходили из необходимости обновления советского строя и придания ему нового качества, которое бы позволило СССР пережить общий кризис индустриализма. Хотя люди этого типа подавлены результатами перестройки и реформы, в них сохранился потенциал обновления и творчества. Напротив, “красные и патриоты”, что борются с реформаторами «в отступлении», обладают исключительной стойкостью, которая буквально спасла страну в 90-е годы. Творческий потенциал этой стойкостью подавлен.

Таким образом, блок “красных и демократов” приобретает характер дееспособной политической силы, обладающей обоими необходимыми качествами — устойчивостью и динамичностью. Только такой блок может выработать проект «грамшианской революции» — революции в сознании, — без которой уже невозможно спасение. К такому блоку подтянется и основная масса «политичной» интеллигенции, которая сегодня по чисто житейским соображениям трется около «единой России». Предлагавшийся в начале 90-х годов блок “красных и белых” был ошибочной идеей. Те, кто условно назвали себя “белыми”, являются принципиальными и консервативными противниками советского проекта. Они, носители гибрида либерального и одновременно сословного сознания, отвергали советский строй и за идею социальной справедливости, и за идею модернизации и развития.

Противников такого блока можно подразделить на два типа: противников по интересу и по идеалам. Из группового интереса против восстановления структур солидарного общества будут бороться небольшие по численности группы “новых собственников” и коррумпированной номенклатуры (в том числе и часть “номенклатуры оппозиции” как части новой номенклатурно-сословной системы). Из идейных соображений — те “левые”, от троцкистов до социал-демократов, что считали советский строй надругательством над марксизмом, а также те, для которых “преходящие дефекты” советского строя имели фундаментальное значение, а фундаментальные основания — вторичное (типа активистов общества “Мемориал”). Конечно, есть и малая влиятельная группа, у которой интересы и идеалы открыто совпадают — та, для которой Россия в принципе является враждебной культурой и ценна только как источник ресурсов разного рода. Однако реформа “съела” аргументы этой группы, которыми она воздействовала на массовое сознание.

С этой мыслью я начинал работу над этой книгой. В ходе работы эта мысль укрепилась, но одновременно обнаружились и большие трудности в ее осуществлении. Идейный раскол между разными частями интеллигенции оказался глубже, чем предполагалось, и по мере развития кризиса возникают новые трещины. Однако вырастает новое поколение образованных людей, для которых обиды и взаимная непримиримость, расколовшие советскую интеллигенцию, уже стали предметом истории далеко не первой важности. Есть надежда на то, что воля молодежи к жизни и ответственность стариков станут достаточно сильным цементом, чтобы склеить критическую массу нашей рассыпанной интеллигенции и соединить ее усилия в общем деле.