Читать книгу - "Еретичка, ставшая святой: Две жизни Жанны д’Арк - Ольга Игоревна Тогоева"

Компьеня, никто не пришел ей на помощь у закрытых ворот города[1865]. Карл VII не предпринял каких бы то ни было шагов по спасению Девы из английского плена, чем оттолкнул от себя своих подданных, посчитавших, что у их правителя «нет чувства патриотизма»[1866]. Таким образом, именно у Сисмонди впервые, насколько можно судить, возникла тема предательства, совершенного по отношению к Жанне д’Арк не только ее военными компаньонами, но и самим монархом.

В том же ключе рассматривал историю гибели французской героини и Т. Лавалле, писавший, что победой над англичанами король был обязан исключительно простому народу, во главе которого стояла Дева: «Они желали спасти его, вопреки ему самому» (malgré lui). Как и Сисмонди, Лавалле полагал, что после коронации Карла девушка мечтала вернуться домой, однако ни король, ни его капитаны не разрешили ей покинуть войско, боясь, что без нее война не будет столь успешной. Жанна продолжила сражаться, но противоречие между ее собственными убеждениями и королевской просьбой сделало ее «неспокойной и нерешительной» (inquiète et irrésolue), она утратила веру в себя[1867]. Когда же она попала в плен, народ обвинил ее военных соратников в предательстве[1868]. Поведение Карла VII также вызвало всеобщее возмущение, ибо он не сделал ничего, чтобы спасти Деву от неминуемой смерти: «Инструмент, которым он воспользовался и о котором тут же позабыл! Несчастная крестьянка, о которой он едва помнил в объятиях куртизанки и которую беззаботно позволил сжечь! [Несчастный] народ, который принес себя в жертву неблагодарному и заносчивому королевству!»[1869]. Однако, в отличие от Сисмонди, Лавалле считал, что в смерти Жанны виновны не только светские сеньоры и король, но и Церковь, которая «настолько деградировала, что не смогла воздать почести мученице, [отдавшей жизнь] за свою родину (la martyre de la patrie), и возвести ее в ранг святых (au rang des saints)»[1870].

Схожим образом описывал положение Жанны д’Арк при дворе и Ж. Мишле, полагавший, что все без исключения королевские советники «не желали ее и не поддерживали» (mal voulue, mal soutenue)[1871]. Именно поэтому, с точки зрения историка, Карл VII не предпринял никаких шагов по спасению своей соратницы, хотя и располагал для этого всеми возможностями[1872].

Наиболее подробно, однако, тема предательства, совершенного в отношении Девы, оказалась разработана у Ж. Кишра, который не просто изначально был уверен в данной гипотезе, но и смог, как ему казалось, найти ей неопровержимые доказательства в источниках. В 1845 г. он опубликовал «Хронику» Персеваля де Каньи, приближенного герцога Алансонского и, возможно, непосредственного участника событий 1429–1431 гг.[1873]

Рассказ хрониста и лег в основу теории Кишра, поскольку недвусмысленно давал понять, насколько устремления девушки противоречили желаниям и целям Карла VII и его советников. Ее главной задачей де Каньи полагал не только коронацию Карла, но и освобождение от захватчиков всего королевства[1874]. Вот почему после визита в Реймс Жанна начала готовить поход на Париж – однако сам король был против такого развития событий: «Казалось, что ему советовали обратное желаниям Девы, герцога Алансонского и других [людей] из их окружения»[1875]. Точно так же после неудачного штурма столицы и ранения Жанны король – против желания последней – приказал войскам отходить в Сен-Дени, что вызвало у девушки и ее окружения «большое огорчение»[1876]. Именно в этот момент, по мнению Персеваля де Каньи, «желания Девы и королевской армии разошлись»[1877]. Тогда же Карла VII покинул и герцог Алансонский, попытавшийся было испросить у короля дозволения забрать Жанну с собой в Нормандию, объясняя свою просьбу тем, что иначе к его войску не присоединятся свежие силы. Однако подобное решение противоречило мнению ближайшего окружения Карла – Реньо Шартрского, Жоржа де Ла Тремуйя и Рауля де Гокура, по поводу чего де Каньи замечал: «Она совершала невообразимые поступки… и, можно сказать, совершила бы еще больше, если бы король и его совет хорошо относились к ней»[1878].

Пленение Жанны под Компьенем стало для де Каньи всего лишь логичным следствием полного непонимания, существовавшего между девушкой и властями предержащими. По мнению хрониста, и в сам Компьень его героиня отправилась лишь потому, что была крайне недовольна отношением к себе членов королевского совета (tres mal contente des gens du conseil du roy). Однако там удача полностью покинула ее, поскольку ей – лишенной всякой поддержки – перестали верить даже простые солдаты. Наконец, завершая свой рассказ, Персеваль де Каньи весьма жестко оценивал поведение Карла VII после смерти его спасительницы: критикуя французского правителя за мирные переговоры с бургундцами, хронист замечал, что королю «больше нравится раздаривать свои земли и имущество, нежели надевать доспехи и сражаться на войне»[1879].

С точки зрения Ж. Кишра, хроника Персеваля де Каньи представляла собой важнейшее доказательство того, что Жанна д’Арк была предана своим королем и его окружением, не пожелавшими по достоинству оценить ее помощь. Публикуя этот текст, историк призывал пересмотреть всю эпопею Орлеанской Девы, поскольку, с его точки зрения, девушка боролась не только с англичанами, но и с внутренним врагом – с «абсурдным и гнусным правительством (l’absurde et odieux gouvernement), ради которого она совершила свои чудеса»[1880].

Подобная трактовка истории французской героини была подхвачена и развита в работах А. Мартена. Разделяя, вслед за Мишле и Кишра, «элиту» общества, к которой принадлежали король и его приближенные, и «народ», из которого вышла Жанна д’Арк, в этом противостоянии историк видел главную причину предательства Карла VII. Именно «заговор» (complot) королевских приближенных, по мнению Мартена, вынудил девушку покинуть двор после неудачного штурма Парижа. Именно «заговор» привел к ее гибели, в чем простые люди открыто обвиняли власти предержащие[1881]. Вместе с тем, вступая в начатый Ж. Кишра спор с католической историографической школой, Мартен часть ответственности возлагал на самого короля: «Мы обвиняем Карла VII в заговоре против своего королевства,… [составленном] в 1429 г., когда Провидение послало ему в помощь небывалую силу, которая увлекла к сражениям и победам солдат, народ, юных отпрысков знати. Мы обвиняем его в отказе от этой милости, в том, что он не дал Жанне довести ее миссию до конца»[1882].

К данной теме Мартен возвращался и в «Популярной истории Франции», вышедшей в 1868 г. Желая склонить читателей на свою сторону, историк шел здесь на прямой обман, заявляя, к примеру, что советники Карла были лишь рады узнать о пленении девушки под Компьенем[1883]. Особенно Мартен упирал при этом на виновность Церкви и клира, которая демонстрировала, с его точки зрения, «куда может