Читать книгу - "Я, Азимов. Мемуары - Айзек Азимов"

самом библейском языке есть что-то, впечатляющее ухо и разум. Могу только предполагать, что Библия – прекрасная книга на языке оригинала, то есть на иврите или, в случае Нового Завета, на древнегреческом, зато нисколько не сомневаюсь, что авторизованная версия (то есть Библия короля Якова)[87], как и пьесы Уильяма Шекспира, – наивысшее достижение английской литературы.

Еще мне доставляет некое извращенное удовольствие, что самая важная и влиятельная книга в истории – это продукт еврейской мысли. (И нет, по-моему, она написана под диктовку Бога не больше, чем «Илиада».) Я говорю «извращенное», потому что это пример национальной гордости, а мне это чувство не интересно, и я с ним постоянно борюсь. Я отказываюсь от более узких классификаций, чем просто «человек», и уверен, что, не считая перенаселения, наша самая необратимая беда, несущая гибель цивилизации и человечеству, – это дьявольская привычка делиться на мелкие группки, после чего каждая группка превозносит себя и поносит соседей.

Помню, однажды знакомый еврей с удовлетворением отметил высокий процент евреев среди лауреатов Нобелевской премии.

– А ты чувствуешь себя из-за этого лучше других? – спросил я.

– Конечно, – сказал он.

– А если бы я тебе сказал, что шестьдесят процентов порнорежиссеров и восемьдесят процентов мошенников на Уолл-стрит – евреи?

Он был шокирован.

– Это правда?

– Не знаю. Только что придумал. А если бы было правдой? Ты бы чувствовал себя хуже других?

Ему пришлось задуматься. Гораздо легче искать поводы почувствовать себя лучше других, чем хуже. Но это две стороны одной медали. Тем же аргументом, которым можно оправдать реальное или воображаемое достижение искусственно очерченной группы, можно оправдать подчинение или унижение этой группы за ее реальные или воображаемые проступки.

Но вернемся к моему интересу к Библии. Из-за него я уже писал для Houghton Miflfin две книги. Это «Слова из Книги Бытия» (1962) и «Слова из Книги Исхода» (1963). В этих книгах я приводил фрагменты из Библии (в первой – из Книги Бытия, во второй – из книг от Исхода до Второзакония) и показывал, как библейские отсылки вошли в английский язык. Я планировал пройтись так по всей Библии, но книги плохо продавались – и я переключился на другие задумки.

Но тяга к Библии осталась, и в Doubleday мне еще подвернулся случай ее реализовать. Т. О’Коннор Слоун, редактор «Биографической энциклопедии науки и техники Азимова», поразился отличным продажам этой книги (как и я). В 1965-м он спросил:

– Айзек, а ты можешь написать какие-нибудь другие большие книги?

– Как насчет книги о Библии? – спросил я. Слоун, богобоязненный католик, не доверял моим религиозным взглядам – или их отсутствию, – и с подозрением поинтересовался:

– Что еще за книга?

– Не о религии или теологии, – сказал я. – Что я в них понимаю? Я задумывался о книге, в которой объясню современной аудитории слова и аллюзии в Библии.

Он не проявил интереса, но я вернулся домой и тут же взялся за работу. Написав сколько-то страниц, я передал их Слоуну. Через несколько дней я обедал с ним и Ларри Эшмидом. Слоун все еще не проявлял интереса. Я упал духом, но после обеда старый добрый Ларри обещал, что если от книги откажется Слоун, то он (Ларри) займется ей с удовольствием. Я возрадовался и вернулся к работе.

В конце концов Слоун отказался и ей действительно занялся Ларри.

С книгой возникли проблемы из-за названия. Я планировал озаглавить ее «Так сказано в Библии» («It’s Mentioned in the Bible»). В Doubleday его сочли слишком простым, и тогда я предложил «Путеводитель разумного человека по Библии» в духе моего «Путеводителя по науке». Но это могло запутать, поскольку книги вышли в разных издательствах. Тогда я предложил «Путеводитель обывателя по Библии», но и его тоже не приняли. Отдел продаж, зная об успехе «Биографической энциклопедии», объяснял его моим именем и требовал, чтобы книгу назвали «Путеводитель Азимова по Библии» («Asimov’s Guide to the Bible») – на этом варианте в итоге и остановились.

Книжка получилась такой длинной, что в Doubleday ее решили выпустить в двух томах, раз уж она сама по себе делилась. Первый том о Ветхом Завете вышел в 1968-м, второй о Новом Завете и апокрифах – в 1969-м.

Первый том я послал отцу во Флориду. (Всегда присылал ему по экземпляру каждой книги, и он показывал их всем знакомым, но трогать никому не разрешал. Им приходилось смотреть, пока он держал их в руках, что, наверняка, не способствовало ни его ни моей популярности.)

Он мне позвонил и сказал, что прочитал всего семь страниц и тут же закрыл книгу, потому что она не отражает ортодоксальных воззрений. Если помните, в тот период отец от нечего делать вернулся к ортодоксии. Мне это не нравилось, потому что я усматривал тут явное заблуждение и очень не одобрял такого.

106. Сотая книга

Под конец 1960-х стало ясно, что я подхожу к своей сотой книге. 26 сентября 1968-го я встретился на обеде с Остином, и он спросил, нет ли у меня особых планов на сотую. У меня их не было, и он попросил подумать на этот счет и выпустить ее в Houghton Miflfin.

Мне подумалось, что лучше всего отметить круглую дату сборником с отрывками из первой сотни книг. Я бы разделил их по главам, чтобы охватить весь свой диапазон (фантастика, детективы, научные тексты в разных сферах, Библия и так далее), и назвал бы «Опус 100» («Opus 100»).

В Houghton Miflfin заинтересовались, и я подготовил книгу, которая вышла в 1969-м. На обложку поставили мое улыбающееся лицо, а по бокам от него – нарочито беспорядочные стопки моих книг.

16 октября 1969-го Houghton Miflfin устроили в честь выхода книги коктейльную вечеринку. В книгах и фильмах то и дело закатывают коктейльные вечеринки, чтобы отпраздновать публикацию, и в молодости я предполагал, что нечто подобное обязательно происходит после каждой. Но на самом деле это была первая коктейльная вечеринка в честь моей книги, причем мне для этого пришлось написать целую сотню. Не знаю, что это может значить.

107. Смерть

а) Генри Блюгерман. До 1968-го я не сталкивался со смертью близкого родственника. Смерть наносила удары где-то в стороне. У меня умерли дядя, тетя и кузен, мой ровесник, но мы никогда не были близки – я даже не знал дат и обстоятельств их смерти. Случались потери и в мире фантастики – например, скончались Сирил Корнблат и Генри Каттнер.

Но в 1968-м стал быстро сдавать Генри, отец