Читать книгу - "Едукарь - Коллектив авторов"

Ларисы, сложилась бы иначе. Лучше ли, хуже ли, одному Богу известно.

Инна Симхович

УЛИЦА ХОТИНСКАЯ

Я стояла недалеко от дома, у каменного забора на своей улице Хотинской.

Было лето. Мои босые ноги утопали в теплой нежной пыли. И я, как циркулем, то одной, то другой ногой рисовала полукружья.

На углу в палатке продавали красные спелые помидоры. Возле прилавка образовалась небольшая очередь. Я подошла и деловито спросила у продавщицы:

— А помидоры свежие?

Женщины, стоящие в очереди, заулыбались. А продавщица буркнула:

— Свежие.

Удовлетворенная ответом, я опять пошла к забору, загребая ногами мягкую пыль. Она поднималась вокруг ног маленькими облачками, и мне было так приятно ощущать ее...

Постояв немного, я перешла дорогу и направилась к киоску. Там сидела знакомая тетенька.

— А журнал «Костер» есть? — спросила я.

— Еще нет, — сказала тетенька. — А ты, что, уже такой взрослый журнал читаешь?

— Ну да, — сказала я скромно, чертя полукружья ногами. — И еще «Пионер»...

— Молодец! — восхитилась тетенька и высунулась из окошечка, чтобы получше меня рассмотреть. Но я уже снова перебегала улицу. И опять стояла у забора...

Было тепло, пахло акацией.

Тут я увидела приближающуюся ко мне девочку. Она училась в параллельном классе.

— Привет! — радостно крикнула я и помахала ей рукой. Она подошла. А я опять принялась чертить полукружья.

— Привет! — ответила она. И взгляд ее упал на мои ноги. — Ой, ты ходишь босиком?!

Я кивнула.

— И твоя мама разрешает тебе??

— Ну да. А что тут такого? Она говорит, что это очень полезно.

— Счастливая! — с тоскливой завистью сказала девочка, неприязненно посмотрела на свои красивые босоножки и, ничего больше не сказав, ушла...

Я постояла еще немного. Из очереди за помидорами слышались голоса... Тетенька из киоска ушла на обед...

И тут я услышала мамин голос, зовущий меня. Я подбежала к большому камню у забора. Торопливо отряхнула ноги от пыли и достала свои сандалики, лежащие за камнем. Надев их, я помчалась на мамин зов...

ВОСПОМИНАНИЕ

...Снегопад. Мягкий, добрый. Снежинки в отсветах фонаря.

На дереве — нахохлившаяся, озябшая ворона. Ждет. Чего? Хлеба? Тепла? Весны?

— Птичка, вот крошки! Вкусные!

На углу — тумба с промокшими от снега афишами. Под прозрачным объявлением о концерте оркестра видны сморщенные Тарапунька и Штепсель. А вот — пол-улыбки Сиди Таль... Другие афиши нечитаемы... Еще, правда, есть старое, с расплывшимися чернилами объявление о наборе в балетную студию...

Дальше — раскатанная детьми ледяная горка. И промокшие варежки на резинках, и веселый пёсик в снегу... И мягкий желтый свет из окон...

А дома — теплая печка. И кочерга для углей. И любимая бабушка. И так тепло, так хорошо! И такое счастье.

ВЕЧЕР

Был вечер долгого жаркого дня. Я бродила закоулками. Старые заборы дышали теплом... Пролетела, едва коснувшись щеки, паутинка...

И вдруг я очутилась на улице детства. Там звучали далекие родные звуки и витал особый запах. Мамин голос звал меня... Со знакомой шелковицы упала фиолетовая ягода...

Я подняла ее и унесла с собой.

СЧАСТЛИВАЯ ДЕВОЧКА

Маме

Ах, как она радовалась! Папа на работе получил для нее путевку в пионерский лагерь!

Как давно она мечтала об этом! С каким восторгом и завистью слушала рассказы старших братьев и сестры об этом удивительном месте!

И вот — через несколько дней начнется первая смена! Теперь уже и она, вместе с другими девочками и мальчиками, будет вскакивать по утрам, бежать под теплыми лучами солнца, на речку. А потом — стоять, салютуя поднимающемуся вверх лагерному знамени. И слушать изумительные и приводящие ее в торжественное состояние, звуки горна и барабана! Как это прекрасно и здорово!

А сколько еще будет там веселых приключений, игр, походов!

Мария или — Муня, Мунечка — как ее ласково называли домашние, ликуя, радостно носилась по квартире и двору, постоянно оказываясь у всех под ногами и мешая. В конце концов, она свалилась в строящийся погреб и поранила ногу. Но это ей не испортило настроения — так, чуть-чуть поболело...

С перевязанной ногой, еще немного прихрамывая, она явилась в пионерский лагерь. И ничто не могло помешать ее счастью и восторгу!

Наутро детей осматривали врачи. Кому-то выписывали витамины, кому-то нужные процедуры.

Но самым главным у детей считался зубной врач. И его назначений все немного побаивались...

Муня зашла в кабинет и взгромоздилась в кресло. Затем бесстрашно открыла рот.

— О, — сказала тетенька-врач, — один зубчик тебе надо вырвать! Он мешает расти новому... Я это сделаю очень быстро. И даже не будет больно. Не боишься?

Муня немного боялась, но ведь врач сказал, что нужно... И она ответила:

— Нет, не боюсь. Рвите!

— Умница, — врач взяла со столика большие щипцы, еще раз напомнила, что не надо бояться, и велела пошире открыть рот...

Неожиданно распахнулась дверь.

— Война! — кричала мечущаяся по коридору медсестра.

Раздался звук падающего тела. Тетенька-врач лежала без сознания на полу. В руках она сжимала щипцы с зубом Мунечки...

После обеда за Муней приехал брат.

Перед их отъездом в комнату зашла женщина-врач, у которой Муня сидела утром в кабинете.

— Где эта девочка, которой я вырвала зуб?

Муня подошла к ней.

— Ты очень счастливая, девочка! Неизвестно, что бы произошло, открой сестра дверь секундой раньше...

Через несколько месяцев на брата пришла похоронка... Папа пропал без вести. А в середине войны пришла похоронка и на среднего брата.

СКВОЗЬ ДЕБРИ

Пробираясь сквозь дебри сознания или, может быть, — бессознания — я иду вперед, боясь и не надеясь ни на что... Иногда вдали появляется какое-то мерцание и я яростно пробиваюсь к нему. Оно становится ближе. Ярче... Я открываю шире глаза, вбираю в себя это сияние, но потом — опять темно... И я закрываю глаза. Чтобы не видеть темноту... И опять бреду вперед... спотыкаюсь, останавливаюсь без сил. Пытаюсь вдохнуть воздух, ощутить дуновение ветра — так, кажется, немного легче... Я никогда уже