Читать книгу - "Преподаватель - Юлия Хокка"

Адекватного и благоприятного конца у этой истории я не видела. Сложно осознать, что твоя мать – алкоголик: разрушающаяся личность с пагубной зависимостью, которая сама уже никогда с этим не справится. Долгое время я убеждала себя и окружающих, что мама просто иногда выпивает, что она не потерянный человек, а меня бросила – потому что эгоистка. Многие люди – эгоисты. Вот только в глубине души я уже давно напрягалась при внезапных звонках от бабушки или с незнакомых номеров. Было страшно услышать, что мать могли найти в какой-нибудь канаве, избитой и с зашкаливающим показателем алкоголя в крови.

Мерзко и страшно представить, что твоя родная мама может валяться на улице, как какой-то бомж, и, даже если ей станет плохо, никто не поможет, все просто пройдут мимо, максимум глянут, как на мусор.

Обычно я не жаловалась и не особо жалела себя, ведь она не так уж и часто напивалась до состояния безвольного животного. Да, она со своим мужиком, причем любым, злоупотребляла пивом, ну и что? Она же не была законченным алкоголиком – вовсе нет. Просто иногда случались страшные эпизоды.

В детстве я особенно болезненно воспринимала такие моменты. Самым ярким был мой восьмой день рождения. Я ждала маму весь день, она должна была принести тортик после работы, и мы вместе, втроем, попили бы чай, а потом пошли бы гулять. Еще мама обещала подарить набор конструктора, так долго и сильно мною желанный. И вот я сижу, вся в предвкушении, смотрю на часы, вздрагиваю на каждый шум в подъезде, жду маму… Мама была ласковее и спокойнее бабушки, я постоянно по ней скучала и обожала проводить время вместе. В какой-то момент дверь открывается, вваливается мама. Без тортика, без подарка, зато с разбитым глазом и губой. Два слова связать не может, еле на ногах стоит. И еще этот ужасный запах… Помню, как я плакала в тот день, в большей степени от испуга, а бабушка за это еще и наорала. Классный вышел день рождения.

И вот снова… Звуки пьяных криков и бабушкин мат слышались даже в подъезде. Постояв у входной двери, я вздохнула и вставила ключ в замочную скважину. Перед смертью не надышишься, какой смысл оттягивать неизбежное?

– О-о-о, дочь моя пришла! – крикнула мать, ввалившись в коридор.

Один ее глаз заплыл, кожа вокруг по цвету напоминала сливу, перегаром несло на всю квартиру. Отвернувшись, я стала расшнуровывать ботинки.

– Дочь, слушай, принеси маме водочки, а то бабушка, злюка такая, не пускает, – прошептала она мне в лицо, повиснув на руке, когда я снимала куртку.

От мерзкого запаха затошнило. Отвечать что-то на пьяные бредни было бесполезно, так что, игнорируя это, я попыталась оттолкнуть ее и пролезть в комнату.

– Вот что с ней делать! – воскликнула бабушка. – Сил моих больше нет.

– А я что могу?

– Принеси матери водки! – взревела женщина, продолжая хватать меня за плечо и толкать к выходу.

– Да отстань от меня!

Это перепалка длилась довольно долго, но наши с бабушкой попытки успокоить маму оказались безуспешными. Закончилось все тем, что она просто слетела с катушек и стала такой разъяренной, что со всей дури вцепилась мне в волосы и потянула вниз, заставив упасть на колени. Бабушка тут же подскочила и, ругаясь, стала ее оттаскивать, параллельно пытаясь разжать костлявые пальцы.

У меня не осталось сил. Ни моральных, ни физических. Слезы ручьями катились по щекам, капая с подбородка на домашнюю футболку.

– Тварь мелкая! Вы обе – твари поганые! – визжала мать срывающимся мерзким голосом. – Ненавижу вас! За что вы так со мной?

– Да успокойся ты, дрянь. – Бабушка встряхнула ее за плечи.

Всхлипывая, я отползла к стене.

– Чтоб вы сдохли обе! Ненавижу вас! – Мать продолжала орать ужасные вещи. Бабушка орала на нее в ответ, и все это сопровождалось горой мата.

Хотелось зажать уши и закричать самой, умоляя их это прекратить.

– Дай ты ей уже водки, пусть напьется и успокоится, – через подавленные слезы сказала я бабушке.

– Давай, поучи меня еще! А если пережрет и помрет тут, что делать будем, а?

– А так что, лучше, что ли? Прошу, дай ей что угодно, только останови это!

– Олеся, прекрати ты ныть, не маленькая уже! – рявкнула бабушка.

Мать опять начала истерить и орать. Схватив с тумбочки вазу, она швырнула ее в случайном направлении, та с грохотом раскололась на мелкие кусочки.

– Ах ты дрянь паршивая!

Я больше не могла это терпеть. Заскочив в ванную, закрыла за собой дверь на замок и включила воду, чтобы хоть чуть-чуть перекрыть эти невыносимые вопли. Свернувшись в клубочек около раковины, я обхватила колени руками и горько заплакала.

– Ты! Ты такая же, как я! Ты моя дочь! Тебя ждет такая же судьба, тогда ты и поймешь мать! Смотришь на меня свысока, как на дерьмо, не разговариваешь, да пошла ты, мразь! – доносилось из-за двери.

Поднеся ладонь к лицу, я стала аккуратно гладить себя по щеке и приговаривать шепотом:

– Ты не плохая, все хорошо, все будет хорошо, ты не такая, как она, я тебя люблю, все хорошо.

Но это лишь вызвало новую волну рыдания.

В кармане штанов завибрировал телефон. Разогнувшись, я прислонилась лопатками и затылком к холодному кафелю на стене и взглянула на экран. Пелена из слез не позволяла ничего разглядеть, грудь сокращалась, рот рывками хватал воздух, пытаясь справиться со всхлипами. Протерев глаза тыльной стороной ладони, я увидела, что сообщение прислал Олег.

Олег

Ты как? Чем занимаешься?

Сначала мне захотелось поделиться с любимым человеком своей болью, я даже начала набирать ответ, но в последний момент передумала. Какой смысл грузить его проблемами?

Олеся

Все нормально, домой приехала, а ты?

Олег

Вышел с работы. Могу я тебе позвонить?

Олеся

Сейчас не лучшее время…

Врать ему тоже не хотелось.

Олег

Что-то случилось?

Олеся

Проблемы в семье.

Через несколько секунд на экране вспыхнул входящий звонок. Первым импульсом стало желание просто сбросить, ведь мой голос и шум за дверью ясно дали бы Олегу понять, что все далеко не хорошо. Но в это мгновение удары по двери стали настойчивее.

– Олеся, ну-ка, выходи, сколько можно там сидеть! – крикнула бабушка.

Это стало последней каплей. Мне нужна была помощь, я сама не справлялась… Раз уж Шефер решил попробовать что-то со мной построить, то пусть знает