Читать книгу - "Большевики. Криминальный путь к власти - Юрий Михайлович Барыкин"

В такой ситуации 21 октября 1920 года Ленин подписывает следующий документ (на предмет ускорения продажи культурных ценностей):

«Тт. Лежаве и Покровскому

Я настаиваю на чрезвычайном ускорении этого дела и внесении во вторник (26. Х) в СНК проекта постановления:

1) решить продажу этих вещей как можно скорее за границей;

2) затребовать от НКпроса до вторника, 26/Х, официального ответа, не возражает ли он (говорят, им уже отобраны вещи для наших музеев: я согласен дать им лишь строго необходимый минимум);

3) послать тотчас за границу специальную комиссию из экспертов + торговцев, обещав им хорошую премию за скорую и выгодную продажу;

4) находя работу непомерно медленной (8 из 33), считаю абсолютно необходимым усилить состав экспертной комиссии (Горький указывает до 200 человек) и дать им паек на условии быстрого окончания работы.

21/Х. Ленин». (Ленин. ПСС. Т. 51. С. 312.)

Обратим внимание на «стимул» в ленинском варианте – паек! «Хлебная монополия» начинает свою работу.

Вот как реагировал Внешторг.

31 января 1921 года созвали совещание, на котором, согласно протоколу, присутствовали член Коллегии наркомата П. Л. Войков, начальник Экспортного управления М. Г. Григорьев, председатель Петроградской Экспертной комиссии А. М. Пешков, заместитель председателя Московской Экспертной комиссии А. А. Ховрин и секретарь И. Н. Моносзон.

Постановили утвердить пять пунктов проекта. Главное:

«В целях составления государственного запаса художественных ценностей и предметов роскоши и старины, могущих служить предметами вывоза за границу, Народному Комиссариату Внешней Торговли предоставляется право образовать в местах, где он найдет нужным, Экспертные Комиссии, действующие на основании положений, утверждаемых Наркомвнешторгом…

Все учреждения и лица, в ведении коих находятся склады, магазины, сейфы, помещения и вообще какие бы то ни было хранилища, за исключением музеев Республики и хранилищ государственного музейного фонда, состоящих в ведении Главмузея, обязаны беспрепятственно допускать представителей Комиссии к осмотру, отбору, учету и вывозу всех вещей, относящихся к предмету ведения последней.

Музейный отдел [Наркомпроса] вносит в свою инструкцию следующий пункт: “Все вещи, случайно находящиеся в музее и не представляющие музейной ценности, передаются в Наркомвнешторг”». (Васильева О. Ю., Кнышевский П. Н. Красные конкистадоры. С. 115.)

На поддержку работы упомянутых Комиссий бросили чекистов.

Ленин торопил Внешторг, по своему обыкновению – бешено!

И уже 15 февраля 1921 года ему был направлен следующий документ за подписями начальника Отдела художественных ценностей Экспортного управления Наркомвнешторга Ф. Г. Чучина и М. Ф. Андреевой – «заместителя уполномоченного по реализации художественных ценностей».

«Тов. Ленину

Экспертными Комиссиями при Отделе Художественных Ценностей Экспортного Управления НКВТ Петрограда и Москвы до сего времени выявлено, взято на учет, а частью собрано на своих складах и приведено в ликвидный вид 500.000 разных предметов антикварно-художественных и предметов роскоши, имеющих большую валютную ценность.

Работа по дальнейшему выявлению, учету, а также закупки такого рода вещей у частных лиц, учреждений и предприятий продолжаются.

Приняты меры к организации Отделов Художественных Ценностей Эксупра НКВТ окраинных и автономных областей “Республик РСФСР”, к налаживанию аналогичных работ по созданию государственного фонда этих ценностей на местах.

Работа О. Х.Ц. ведется планомерно, согласно программе, утвержденной НКВТ.

1) Организация работающего аппарата производится в процессе самой работы. Кроме Москвы и Петрограда, работающие аппараты О. Х.Ц. в первую очередь создаются в Туркестане, Крыму, на Кавказе и в Сибири.

2) Производится выявление, предварительный отбор и учет антикварно-художественного имущества, бесхозного, предприятий и учреждений.

ПРИМЕЧАНИЕ: Необходимо уничтожить параллелизм в работе местных исполкомов, Главмузеев, Гохрана, Комиссии тов. Троцкого, Российского Бюро Филателии НКПТ, вверя согласованность их работы с О. Х.Ц.

3) Концентрируется весь предварительно отобранный и взятый на учет антикварно-художественный товар на складах О. Х. Ц. Эксупра НКВТ.

ПРИМЕЧАНИЕ: Необходимо в самом срочном порядке закрепить за О. Х.Ц. в гор. Москве помещение банковского типа для Центрального Склада-Выставки (особенно пригоден для этой цели дом № 12 по Тверскому бульвару).

4) Классифицируется, квалифицируется и систематизируется антикварно-художественный товар, доставленный на Склад с подробным описанием и учетом его, а также фотографированием наиболее ценных и типичных вещей для составления альбомов-каталогов для заграницы. Необходимо также собрать и выставить как особый объект продажи ненужные реликвии царской эпохи: гербы, значки, формы одежды, личные вещи бывшей царской фамилии, автографы, предметы обихода, мебель, посуду и проч., не имеющее особой художественной ценности, для предложения иностранцам здесь – в России и для частичного вывоза за границу.

5) Производится калькуляция и расценка систематизированного товара.

6) Производится реализация товара за границу согласно требованиям рынка.

ПРИМЕЧАНИЕ: Реализация антикварно-художественного товара и предметов роскоши за границей производится тт. БУРЕНИНЫМ, БЕРЕЗИНЫМ и АНДРЕЕВОЙ. Первосортный товар идет преимущественно в Англию и Францию. Товар второстепенного качества – исключительно в Германию. Серебро псевдорусского стиля и новый фарфор – в Скандинавию. Вещи сенсационного характера годны для сбыта, главным образом, в Америке.

Центральным Складом за границею избрана Большая гавань Гамбурга, откуда легче и удобнее всего распределять товар по странам, где имеются хорошо приспособленные для этого помещения, организованная и притом дешевая техническая сила и крепкая охрана». (Васильева О. Ю., Кнышевский П. Н. Красные конкистадоры. С. 117–118.)

Неизвестно, был ли Ленин удовлетворен докладом. Главное – в бесспорном доказательстве его личного руководства распродажей «антикварно-художественного товара».

Отдельную строку экспорта российских сокровищ составляли бриллианты. Здесь возникали сложности.

Во-первых, из-за эмбарго и, во-вторых, по торгово-этическим соображениям: ведь Россия никогда не добывала собственных алмазов и не торговала ими, значит, предметы продажи могли составить только веками накопленные исторические ценности, в том числе старой русской огранки чужестранных сырьевых материалов, и не только государственной, церковной, но и частной принадлежности, а от такого товара веяло дурным запахом.

Однако не бывает перед большевиками непреодолимых преград на их пути к доллару.

28 октября 1920 года, после проведенной разведки в Лондоне, заместитель наркома Внешторга А. М. Лежава (1870–1937) представил в ЦК РКП(б) следующую записку.

«Мария Клементьевна Цюнкевич лично хорошо известна тов. Красину, также тов. Элиаве и некоторым другим нашим товарищам, профессионально и хорошо знакомая с делом реализации драгоценных камней. Об ее профессиональных знаниях мне с большой похвалой отзывался руководящий разбором камней в Гохране тов. Александров, являющийся крупным специалистом.

Вопрос о сосредоточении продажи наших драгоценных камней в Западной Европе в одном пункте, наиболее благоприятном для этой операции, минувшим опытом вполне уже выяснился. Таким пунктом, безусловно, является Амстердам или Лондон, что М. К. Цюнкевич, со своей стороны, подтвердила… Красин сообщает, что он согласен с командировкой, предлагает брать материалов в размере, соответствующем действительной личной потребности, таковая в данном случае может быть изрядна, но не следует преувеличивать.

Ввиду этой телеграммы