Читать книгу - "Восток на рубеже средневековья и нового времени XVI-XVIII вв. - Коллектив авторов"

В конце XVI — первой половине XVII в. на северной Суматре, издавна бывшей центром распространения ислама на Архипелаге, создается ряд теологических сочинений на малайском языке. Самым крупным из их авторов был Хамза Пансури, живший в Аче в конце XVI — первой половине XVII в. По своим философским взглядам он был приверженцем суфизма крайне монистического толка. Хамза оставил три богословских трактата — описания мистического самосовершенствования и размышления о бытии и свойствах бога, но более всего он известен своими религиозными поэмами, которые оказали заметное влияние на дальнейшее развитие малайской поэзии.

Крупным богословом второй половины XVII в., писавшим на малайском языке, был Абдуррауф Сингкельский (1615–1693), до сих пор почитаемый в Аче как святой. Он оставил сочинения по суфизму и мусульманскому праву, в которых сосредоточил внимание на предостережении от крайностей и нетерпимости в вере.

Для малайской литературы с самого начала был характерен интерес к исторической прозе. Малайская историческая проза XVI–XVII вв., несмотря на содержащийся в ней обильный мифологический, легендарный материал, уже лишена магического значения яванских поэм-хроник.

Ислам на Яве подвергся «яванизации». Новые произведения — сераты, повествовавшие о мусульманских пророках и святых, и сулуки, суфийские поэмы, оказались тесно связанными с местной доисламской традицией. Ислам с его идеей линейного (в отличие от индо-яванского циклического) времени подтолкнул яванскую литературу к рождению местных хроник-бабадов и вообще к соотнесению мифологических персонажей и событий с хронологией, т. е. в XVI — начале XVII в. были заложены основы для составления яванского исторического свода.

Распространение ислама с его запретом изображать человека и животных оказало затормаживающее влияние на индонезийскую архитектуру и скульптуру. В первое время (XV–XVI вв.) индонезийские архитектурные формы еще использовались при строительстве мусульманских мечетей, гробниц и минаретов. Так, минарет в Кудусе (начало XVI в.) почти целиком воспроизводит форму восточнояванского чанди с той разницей, что наверху находится не глухое многоярусное ступенчатое покрытие, а открытая площадка, над которой на деревянных колоннах покоится легкая пагодообразная крыша. Ворота мусульманского кладбища в Сандангдувуре напоминают вход в храмовых комплексах восточной Явы. С течением времени стиль храмовых построек все больше приближается к стилю традиционной арабской мечети. Скульптура вообще перестала существовать, и в оформлении построек ведущее место занял орнамент, который развивался на базе традиционных индонезийских мотивов.

Глава 14

Восточный Туркестан в XVI–XVII вв.

В течение XV в. владения могольских ханов в центре Азии постепенно расширялись. Сначала они ограничивались кочевьями Моголистана — от оз. Балхаш на западе до оз. Баркуль на востоке. Позднее влияние и власть Моголов распространились к югу от Тянь-Шаня — на Кашгарию, или Восточный Туркестан. Уже в первой четверти XV в. Моголы контролировали Турфанский оазис в восточной части этой страны.

В начале XVI в. под натиском сильных кочевых соперников (узбеков-шейбанидов, узбеков-казахов) они были вынуждены постепенно оставить свои владения в Моголистане, а также в Фергане. Часть Моголов и их правящей династии нашли прибежище в Кабуле и Индии, основав там государство Великих Моголов, другая — обосновалась в Восточном Туркестане. Западная часть Могольского государства с центром в Яркенде возникла на месте бывшего государства Караханидов (илек-ханов), исламизированного в начале XI в. Восточный могольский удел [Турфан и Чалыш (Карашар)] — это земли бывшего буддийского царства Кочо (X–XIII вв.). Если Моголы приняли ислам в XIV в., то исламизация этого удела завершилась лишь в начале XVI в. Однако в могольской политике историко-культурная разнородность страны сказывалась в рассматриваемый период уже незначительно.

До начала XVI в. оазисы Восточного Туркестана контролировались влиятельными могольскими кланами, например, Кашгар — кланом Чурасов, но политически оставались периферией державы Моголов. Могольский эмир Абу Бекр Чурас полновластно правил Кашгаром до того, как центр Могольского ханства переместился в Восточный Туркестан. Этот могущественный соперник ханов с трудом был изгнан последними из своих владений. Затем Могольское государство целиком сосредоточилось на восточнотуркестанской земле, поначалу объединив почти всю эту страну, за исключением Комульского оазиса.

Рис. 11. Восточный Туркестан в XVI–XVII вв.

Комул на протяжении всего XV века пребывал в сфере ожесточенного военно-политического соперничества Моголов и ойратских правителей. В домонгольские времена (до XIII в.) самостоятельное Комульское княжество не существовало, город и оазис входили в древнеуйгурское царство Кочо, а сам топоним «Комул» не был известен. В период усобиц между наследниками Чингис-хана и их потомками царство распалось, а в первой половине XIV в. почти одновременно с государством Моголов возникли Турфанское и Комульское княжества. Когда первое перешло под контроль Моголов, второе осталось яблоком раздора между Моголами, ойратами и сравнительно слабым минским Китаем.

Пока ойратское государство было сильнее своих соседей, Комул подчинялся его влиянию. К концу XV в., после гибели Эсена-тайджи и распада ойратского объединения, Комул все сильнее испытывал давление могольских правителей соседнего Турфана. Лишившись сильных ойратских союзников, комульские князья-буддисты тщетно искали поддержки в лице слабеющей империи Мин. Испытав еще в середине XV в. сокрушительные удары ойратов, она становилась все пассивнее в центре Азии. Под натиском Моголов и союзной им общины комульских мусульман местные князья, как двумя веками ранее последние цари Кочо, все чаще искали убежища на северо-западной окраине Минской империи (ныне — китайская провинция Ганьсу).

Процесс интеграции ханства Моголов в Восточном Туркестане в первой четверти XVI в. повлек за собой и окончательное присоединение Комула к могольским владениям. Через десять лет после смерти могольского Султан Ахмад-хана (1487–1504) его сыновья Мансур и Султан Сайд поделили свои восточнотуркестанские владения (1514 г.). Младший брат — Султан Сайд стал править западной частью страны с центром в новой могольской столице — Яркенде. Но старшинство в ханском роде сохранил Мансур-хан, удельный правитель Турфана и Чалыша (Карашара), с именем которого чеканилась могольская монета. Мансур не только успешно воевал с ойратами, но и подчинил Комул. Для устрашения властей минского Китая он предпринял ряд нападений на его западную окраину (нынешняя Ганьсу). Его конница проникала в глубь территории Китая, вынуждая местные власти запираться в городах Ганьчжоу и Сучжоу.

Лишившись кочевий Моголистана, Могольское государство укрепилось в Восточном Туркестане. Султан Саид-хан (1514–1533) много усилий затратил на стабилизацию государства и походы против соседей. Он ходил войной в Фергану и Андижан на северо-западе, Бадахшан и Болор на западе, Кашмир и Тибет на юге и юго-востоке, Моголистан на севере и северо-востоке. В итоге границы Могольского государства стабилизировались. Однако вернуть Моголистан не удалось ни ему, ни его потомкам, ни его брату Мансуру, несмотря на его победы над ойратами.

В 1533 г. на обратном пути из успешного, но изнурительного тибетского похода Султан Сайд умер. Его наследник Абд ар-Рашид (1533–1560)